Иногда случаются такие дни, будто всё вокруг сговорилось испортить тебе жизнь. Именно таким оказался день у Светланы Викторовны. На улице стояла изнуряющая жара — почти тридцать градусов, а ей всё равно пришлось тащиться за лекарствами в аптеку, расположенную едва ли не на другом конце города. В автобусе водитель резко ударил по тормозам, Светлану Викторовну качнуло, и она невольно навалилась на женщину, стоявшую рядом. Та в ответ больно ткнула её локтем в бок и ещё щедро осыпала неприятными словами.
Возвращаясь домой, Светлана зашла в продуктовый магазин и набрала еды. Пакет, в общем-то, был не таким уж тяжёлым, но под палящим солнцем казался неподъёмным, словно внутри лежали камни. Она шла медленно, почти волоча ноги. Яркий свет бил прямо в глаза, по лицу стекал пот, а дышать становилось всё труднее, будто раскалённый воздух сдавил грудь.
Добравшись до квартиры, она бросила пакет прямо в прихожей и, шатаясь, прошла в комнату. Там без сил опустилась на диван. Усталость навалилась такой тяжестью, что даже веки поднять было трудно. Из открытого окна вместе с уличным шумом тянуло горячей пылью, и никакого облегчения этот воздух не приносил.
Говорят, человек заранее ощущает, когда к нему подступает смерть. Светлана Викторовна замерла и попыталась прислушаться к себе. Но перед закрытыми глазами не проносилась жизнь, не возникало никаких странных видений, не было ни тревожного озноба, ни мистического предчувствия.
«Хватит себя накручивать, — строго сказала она себе. — Умирать ещё рано. Только на пенсию вышла, столько всего хотела сделать, столько планов осталось…»
— Свет, а чего это у тебя дверь настежь? — донёсся из прихожей голос соседки.
Ответить Светлана не смогла. Даже глаза открыть не было сил. И всё же ей стало немного спокойнее: теперь она была не одна.
— Тебе плохо? Может, скорую вызвать? — соседка наклонилась над ней, вглядываясь в побледневшее лицо.
Светлана Викторовна едва заметно кивнула.
— Телефон… на тумбочке… в прихожей…
Она слышала, как соседка суетилась у двери, потом кому-то громко объясняла, что сама ничего не понимает, что соседка лежит без сил, почти не дышит, может, ей совсем худо. Потом назвала адрес и вернулась в комнату.
— Вызвала. Должны приехать быстро. Я пока рядом посижу, а то мало ли что, — сказала она уже тише.
Несколько минут обе молчали. Затем соседка снова заговорила:
— Может, дочери позвонишь? На всякий случай. Дать телефон?
Она вложила мобильный в слабую ладонь Светланы. Та с усилием приоткрыла глаза и нажала на номер Ирины.
— Что, мам? — раздражённо отозвалась дочь.
— Я… не вовремя? — язык почти не слушался, слова выходили вязкими, будто рот был набит кашей.
— Да, если честно. Муж в командировку уехал, Иван заболел. Я же предупреждала Артёма, чтобы не совал ему мороженое из морозилки. Нет, всё равно дал. Болван. Четверть закончил с одними тройками, по украинскому вообще еле вытянули. На работе полный завал, а я теперь с Иваном на больничном сижу. Ну а у тебя что? — выпалив всё это, спросила Ирина.
Похоже, не только у Светланы Викторовны этот день оказался тяжёлым.
— Ничего… просто…
— Хорошо, что у тебя всё «просто». Мам, ты, как обычно, выбрала самый неподходящий момент. Тебе, наверное, скучно стало, поговорить захотелось, а я тут разрываюсь. Извини…
Рука Светланы бессильно опустилась, телефон соскользнул на диван.
Скорая приехала быстрее, чем она ожидала. Врач осмотрела её, послушала дыхание, измерила давление, сделала укол и сказала, что оставлять пациентку дома нельзя — нужно в больницу. Началась торопливая суматоха. Светлана, с трудом подбирая слова, объясняла соседке, что взять с собой и где это лежит. Та собирала вещи в пакет, заглядывала в шкаф, в тумбочку, в ванную, снова возвращалась и уточняла, не забыли ли что-нибудь важное.
Потом Светлана Викторовна, держась за соседку, осторожно спустилась вниз к машине скорой помощи.
Через два дня ей стало немного лучше. Давление удалось привести к нормальным показателям, хотя и это далось нелегко: организм давно привык жить на повышенном. Теперь Светлана чувствовала себя сонной, вялой, словно муха в конце осени. По больничному коридору она передвигалась медленно, направляясь к туалету, куда приходилось ходить довольно часто.
И вот теперь она брела по коридору на слабых, будто ватных ногах.
