— В следующий раз выбирала бы мясо понежнее. Это же невозможно прожевать.
Мария застыла на пороге кухни, даже не успев расстегнуть легкий плащ. На ее любимом стуле, развалившись и закинув ногу на ногу в старых спортивных штанах, сидел Игорь. Перед ним стояла тарелка с остатками тушеной говядины — той самой, которую Мария вчера готовила почти до полуночи, рассчитывая взять с собой на работу. Но утром она проспала, вылетела из квартиры, успев выпить только кофе, и контейнер так и остался в холодильнике.
Игорь, ничуть не смущаясь, ковырял вилкой в зубах и листал что-то в телефоне. На столешнице растекалось жирное пятно от брошенной как попало лопатки, а в мойке уже возвышалась целая гора грязной посуды.
— Это был мой обед, — спокойно, почти без выражения сказала Мария.
Она подошла к раковине, открыла воду и начала оттирать жир с тяжелой чугунной сковороды. Струя шумела, будто смывая вместе с остатками соуса последние крупицы ее выдержки.
— Да брось, Мария, тебе что, жалко? — брат мужа лениво потянулся и чуть не смахнул локтем сахарницу. — Я весь день мотался по собеседованиям, голодный пришел, как зверь. Дмитрий сказал, что в холодильнике есть еда.
Мария закрыла кран и медленно обернулась к деверю. Игорь жил у них уже третий месяц. Хотя с самого начала речь шла всего о двух неделях. Тогда свекровь, Наталья Сергеевна, звонила по вечерам почти без перерыва, плакала в трубку и рассказывала, как тяжело ее младшему сыну в маленьком городе: работы нет, перспектив никаких, один тупик. Мария, поддавшись просьбам мужа, согласилась пустить Игоря временно — пока он найдет место и снимет хотя бы комнату где-нибудь на окраине.
Но дни складывались в недели. Подходящих вакансий, если верить Игорю, почему-то не существовало. В одном месте платили копейки, в другом начальник хотел видеть сотрудников уже к восьми утра, в третье нужно было добираться с пересадками. За эти месяцы Игорь успел основательно обжиться в их гостиной: диван превратился в его личный штаб, откуда он командовал телевизором, разбрасывал вещи и методично опустошал холодильник.
Мария молча вытерла руки кухонным полотенцем и вышла из кухни. В спальне, растянувшись на кровати, лежал Дмитрий. Он смотрел какой-то ролик в телефоне, наушники были в ушах, а вид у него был такой, будто происходящее в квартире его совершенно не касалось.
— Дмитрий, сними наушники.
Он дернулся, поспешно стянул провод и виновато улыбнулся.
— О, Мария, ты уже дома? Как прошел день?
— На работе все нормально. Зато дома взрослый здоровый мужчина доедает мой обед и оставляет после себя свинарник.
Мария опустилась на край кровати. Ноги после смены гудели так, будто она весь день не ходила, а таскала на себе мешки. Она работала старшим администратором в крупном медицинском центре: смены врачей, недовольные пациенты, бесконечные вопросы, жалобы, звонки. После такого дня ей хотелось одного — тишины, чистой кухни и ощущения, что ее дом остается ее домом.
— Мария, ну потерпи еще чуть-чуть, — Дмитрий привычно заговорил тем самым примирительным тоном, от которого у нее уже начинало дергаться веко. Он отвел глаза к окну. — Игорю сейчас правда непросто. Он вроде сегодня куда-то ездил, резюме развозил.
— Он ездил в торговый центр, Дмитрий. Я видела геолокацию в семейном приложении, он забыл ее выключить. Три часа просидел на фудкорте, потом вернулся сюда спать.
Дмитрий прикусил губу. Мария давно знала этот жест: так он выглядел каждый раз, когда не хотел принимать сторону и надеялся, что конфликт рассосется сам. Особенно если речь заходила о его родных.
— Мама сегодня звонила, — произнес он тише. — Просила не давить на него. Говорит, у него из-за переезда депрессия.
— У него депрессия, а у меня заканчиваются деньги на продукты, — жестко ответила Мария. — Твоя зарплата ушла на ремонт машины. В этом месяце коммунальные платежи, еду, интернет и всю бытовую химию оплачивала я. И содержать твоего брата я не собираюсь. Даю ему три дня. В пятницу вечером его вещи должны быть собраны.
Дмитрий открыл рот, явно собираясь возразить, но Мария уже поднялась и направилась в ванную. На этом разговор для нее был завершен. Она слишком хорошо выучила эту схему: сначала давят на жалость, потом прикрываются семьей, а потом просто тянут время, пока неудобная тема не исчезнет сама.
Квартира, в которой они жили, была ее собственностью. Эту светлую просторную двухкомнатную квартиру Мария купила за пять лет до знакомства с Дмитрием: продала бабушкину дачу, несколько лет жила в режиме жесткой экономии и одновременно работала на двух работах. Кредит она закрыла сама, причем досрочно. Дмитрий появился в ее жизни уже тогда, когда все было обустроено и оплачено. Сам по себе он казался ей человеком вовсе не плохим.
