— У нас тоже есть ребёнок.
— Тебе удобно так говорить, когда живёшь в своей квартире.
— Мы за эту квартиру каждый месяц перечисляем деньги банку.
Светлана больше ничего не ответила и сбросила звонок.
Почти четыре недели мама не выходила на связь. Я несколько раз брала телефон, открывала контакты, находила её имя и долго смотрела на экран. Но нажать на вызов так и не решалась. Я слишком хорошо представляла, как пойдёт разговор: сначала начну оправдывать её, потом сама предложу помощь, а в итоге снова соглашусь на условия, которые мне неприятны.
В сентябре она позвонила уже поздним вечером.
— Завтра заедь ко мне. Только одна. Нам надо поговорить.
После работы я поехала к ней.
На кухонном столе были разложены квитанции, рядом лежали калькулятор и листок с записями. Чай мама даже не поставила. Она села напротив, сложила руки на коленях и некоторое время молчала.
— Я разговаривала со Светланой.
Я не перебивала.
— Когда я пустила их в квартиру, я думала, что потеряю арендные деньги ненадолго. На пару месяцев. Светлана говорила, что выйдет на работу. Артём обещал брать больше заказов. Они собирались собрать первый взнос и потом съехать.
— А сейчас что?
— Светлана работу даже не ищет. Объясняет это тем, что Полине тяжело после школы оставаться с чужими людьми. А Артём теперь хочет другую машину. Говорит, на старой неудобно ездить к клиентам.
Мама подвинула ко мне лист. Там аккуратно были выписаны её постоянные траты и отдельно — сумма, которую раньше приносила аренда.
— Они купили новый диван, телевизор и кофемашину. За кружки Полины внесли оплату сразу на несколько месяцев вперёд. Я всё ждала, что они хотя бы сами предложат платить коммуналку.
— Предложили?
— Нет. Светлана сказала, что изначально мы об этом не договаривались.
Мама взяла карандаш, покрутила его между пальцами и покатала по столешнице.
— Ты хочешь, чтобы я сказала, правильно ли будет их выселить?
— Нет. Я уже всё решила.
— И как ты поступишь?
— С первого ноября снова буду сдавать квартиру. Светлане я сказала, что до конца октября они должны освободить жильё.
Она достала ещё один листок. На нём был набросок объявления для аренды.
— Им будет непросто, — тихо сказала я.
— Мне тоже непросто. Просто раньше я пыталась закрывать свои проблемы твоими деньгами.
Мама собрала квитанции в ровную стопку.
— Я почему-то была уверена, что ты справишься. Ты всегда работала, вовремя платила, почти никогда ничего не просила. А Светлану я с детства жалела. И вот теперь она видит, что мне тяжело, но даже не думает помочь.
Я не стала возражать. Только подвинула к ней калькулятор.
— Сколько тебе не хватает до первого ноября?
Мы вместе посчитали продукты, коммунальные платежи и лекарства. Вышло заметно меньше четырнадцати тысяч гривен.
Я сказала, что оплачу одну квитанцию и куплю всё нужное в аптеке. Мама кивнула.
Потом она поднялась, достала из шкафчика две чашки и спросила:
— Чай будешь?
В конце октября мама позвонила с утра и попросила привезти плед бабушки, который после дачи остался у нас.
Когда я приехала, в коридоре уже стояли коробки. В одной были сложены детские книжки, в другой — тарелки и чашки. На полу рядом лежали чайник, пара кастрюль и скатанный ковёр.
Артём таскал вещи к лифту. Проходя мимо, он ни разу не поднял глаз.
Светлана застёгивала на Полине куртку.
— Ну что, довольны? — бросила она. — Теперь мы опять будем снимать жильё за деньги.
Мама стояла у двери.
— Нет, я не довольна. Но оплачивать вашу жизнь дальше я не могу.
— Мы собирались откладывать.
— За пять месяцев у вас не появилось никаких накоплений.
— У нас были необходимые покупки.
— Кофемашина к необходимым вещам не относится.
Светлана вспыхнула.
— Теперь ты говоришь словами Марии.
— Я просто посмотрела на свои квитанции и на ваш новый телевизор.
Лифт остановился на этаже, двери разъехались.
Полина первой зашла внутрь. Светлана взяла её за руку и вошла следом. Не попрощалась.
Артём вернулся за последней коробкой. На боку упаковки была напечатана фотография той самой кофемашины.
Мама закрыла за ними дверь и положила ключи на тумбочку.
В комнате остались светлые прямоугольники на полу там, где раньше стояла мебель, и мелкие кусочки цветной бумаги возле окна. Стеллаж уже разобрали, а на его месте виднелись четыре неглубокие вмятины.
Мама принесла блокнот с расходами. Строчку «От Марии — 14 000 грн» она зачеркнула синей ручкой. Ниже записала дату публикации объявления и телефон женщины, которая собиралась вечером прийти смотреть квартиру.
Я отнесла бабушкин плед в комнату, потом присела и собрала с пола бумажные обрезки.
— Чай будешь? — спросила мама.
— Буду.
Она достала чашки. Я налила воду в чайник и нажала кнопку.
