— Значит, ты и правда оформил его в кредит? — выдохнула свекровь, растерянно уставившись на сына. — А я была уверена, что Ольга просто нагнетает.
У Андрея заметно дернулась скула.
— Ольга, сейчас же прекрати! — сорвался он почти на крик.
— С рестораном договаривался Андрей, — произнесла я ровно, переводя взгляд на притихших родственников. — Все обещания он раздавал сам. И его счета я закрывать больше не намерена.
Я отодвинула стул, поднялась, взяла сумку и спокойно пошла к выходу. Уезжать сразу не стала: такси еще не подъехало, поэтому я задержалась в холле. И именно там увидела совершенно закономерное продолжение.
Администратор быстро понял, что происходит, подошел к Андрею и без лишних эмоций попросил урегулировать оплату банкета. Андрей несколько раз кому-то звонил, пытался говорить уверенно, потом раздраженно, но ни один разговор не принес результата. В конце концов ему пришлось самому повернуться к матери и сестре и попросить их выручить.
Людмила Петровна сначала категорически отказалась. Но администратор вежливо напомнил, что заказ уже выполнен, гости обслужены, столы накрывались именно под их компанию. Спорить было бессмысленно. Часть суммы свекровь сняла со своей карты. Оставшуюся разницу пришлось закрывать Ирине.
Еще несколько минут назад эти люди принимали подарки, хвалили Андрея за щедрость и с удовольствием ели за его счет. Теперь они с обидой и злостью доставали собственные деньги, расплачиваясь не за праздник, а за его красивую выдумку.
Когда Андрей, красный от унижения, проходил мимо меня к двери, я сказала негромко:
— Я не разрушила твою репутацию, Андрей. Я просто перестала ее оплачивать.
Дома он едва дождался, пока за нами закроется дверь, и сразу потребовал объяснений. Почему я вынесла личное на люди, зачем выставила его перед матерью и Ириной ничтожеством, почему не могла промолчать хотя бы один вечер. Голос у него срывался, лицо горело, но прежней уверенности уже не было.
— Ты сам поставил себя в это положение, — ответила я спокойно. — Не я обещала то, на что у тебя нет денег. Не я разыгрывала щедрого человека за чужой счет.
Он попытался перебить, но я не дала.
— Эта квартира куплена мной до брака. И я больше не собираюсь терпеть здесь долги, ложь и крики. У тебя неделя, чтобы собрать вещи и съехать.
Через семь дней Андрей действительно перебрался к матери. Вместе с чемоданами он увез папку с кредитными договорами и графиками платежей. Теперь значительная часть его зарплаты уходит банкам, а родственники перед каждым его широким жестом сначала спрашивают, есть ли у него на это собственные деньги.
Я осталась в своей квартире. И впервые за долгие годы перестала вздрагивать от фразы «одолжи до зарплаты». Я не уничтожала образ успешного мужчины. Я всего лишь перестала платить за декорации, на которых он держался.
