Родственники уходили шумно: кто-то демонстративно топал, кто-то хлопал дверью так, будто собирался выбить косяк, а кто-то вслух обещал проклясть Ольгу вместе со всеми ее будущими поколениями. Последней выплыла Наталья Сергеевна. По дороге она, ничуть не смутившись, сгребла со стола недоеденную палку салями и коробку конфет.
— Ты еще приползешь к нам извиняться, — процедила она уже у выхода. — Владимир Петрович тебе этого не простит!
— Да я и не рассчитываю, что забудет, — спокойно ответила Ольга. — Я ему чек в карман пиджака сунула. Пусть хранит как сувенир.
После их ухода в квартире наконец стало тихо. На праздничном столе громоздились тарелки с остатками еды, в воздухе смешались тяжелый аромат чужих духов и послевкусие несбывшихся родительских надежд. Ольга опустилась на стул, взяла чистую тарелку и с явным удовольствием отрезала себе кусок мяса по-французски.
— Мам, они точно ушли? — из детской осторожно выглянула София.
— Точно, родная. Выходи ужинать. Тут запасов хватит, кажется, до осени.
К вечеру Ольга устроилась на кухне с чашкой чая и наблюдала, как Игорь молча разбирается с горой посуды. Он мыл тарелки необыкновенно старательно, почти торжественно, стараясь даже вилкой о раковину лишний раз не звякнуть.
— Знаешь, Игорь, — произнесла Ольга, делая глоток, — сегодня я наконец поняла одну простую вещь. Праздник — это не толпа гостей и не дорогие закуски на столе. Праздник — это когда ты у себя дома можешь ходить как тебе удобно, хоть без лифчика, и никто не тычет пальцем в пыль на шкафу.
— Ольга, ну они же пожилые люди… — неуверенно начал Игорь.
— Возраст не дает права хамить и жить за чужой счет, — сухо оборвала она. — Я сорок лет пыталась не нарушать их границы, хотя у них этих границ отродясь не было. Теперь пусть потренируются уважать мои. И да, завтра съездим в магазин. Тебе нужны нормальные туфли, а мне — душевное равновесие. На туфли ты заработаешь сам, а спокойствие я сегодня себе уже купила. Недешево вышло, спору нет, но покупка удачная.
Игорь вздохнул и вытер руки кухонным полотенцем. Он уже понял: в семье произошла смена власти. До демократии тут было далеко, зато при новом порядке кормили сытно — если не спорить, не мельтешить и не звать в дом харьковскую родню без согласования.
За окном моросил апрельский дождь, смывая последние следы праздничной суматохи. Ольга чувствовала себя так, будто выиграла долгую и изматывающую войну. Впервые за много лет ей не требовалось подстраиваться под чужие представления о хорошей жене, правильной невестке и удобной хозяйке.
— Мам! — донесся голос Марии из комнаты. — Бабушка в Ватсап написала! Говорит, дед нашел чек в кармане, у него сразу давление подскочило. Они требуют компенсацию за моральный вред!
Ольга усмехнулась.
— Ответь бабушке, что моя консультация по вопросам давления стоит ровно столько, сколько они остались должны за банкет. Сумма совпадает копейка в копейку.
Тогда Ольга еще не подозревала, что Наталья Сергеевна не из тех людей, кто отступает после первого проигрыша. Уже на следующее утро раздался звонок в дверь. На пороге стоял Владимир Петрович — с чемоданом в руке и таким выражением лица, будто он прибыл не в гости, а брать крепость.
Он без приветствий объявил, что раз Ольга своим «разорительным застольем» ограбила их семейный бюджет, платить за собственную квартиру им теперь нечем. Следовательно, он переселяется к детям — на правах человека, пострадавшего от «домашнего режима». Но самое любопытное началось позже, когда стало ясно: в чемодане у свекра лежит вовсе не белье и не домашние тапочки, а нечто куда более серьезное.
— Владимир Петрович, по-моему, вы ошиблись адресом, — Ольга встала поперек прихожей, не давая ему протиснуть внутрь потертый чемодан. — У нас здесь не санаторий для жертв собственной жадности.
— Ольга, прекрати кривляться! — свекор вытянулся, стараясь придать лицу вид глубоко оскорбленного главы семьи. — Мать всю ночь рыдала, давление сто девяносто, а ты нам еще счета суешь. Раз уж ты такая состоятельная, что за один вечер спускаешь наши годовые пенсии на еду, значит, мы имеем полное право жить здесь. Между прочим, по закону у Игоря тоже есть доля!
При словах о «своей доле» Игорь попытался спрятаться за вешалкой с куртками и слиться с демисезонной одеждой. Но Ольгу это не тронуло. Она уже заметила, что за спиной Владимира Петровича на лестничной площадке маячит Наталья Сергеевна. Та предусмотрительно не входила сразу, явно оставив себе возможность появиться в нужный момент с театральным обмороком.
— Проходите, Владимир Петрович, проходите, — вдруг сладким голосом сказала Ольга и отступила в сторону. — Как раз поговорим о долевом участии.
Свекор победно покосился на притихшего сына и с усилием втащил чемодан в квартиру. Чемодан был подозрительно тяжелым: не катился, а глухо бухал по ламинату, оставляя за собой странные следы.
— Что у вас там? Камни для фундамента новой жизни? — поинтересовалась Ольга.
— Там ценности! — рявкнул Владимир Петрович. — Чтобы ты их в счет своего вымышленного долга не описала, бессовестная.
Через несколько минут в гостиной собрались все: Игорь, наконец выбравшийся из-под курток, обе дочери, которым стало страшно интересно, и Наталья Сергеевна, уже успевшая занять любимое кресло Ольги. Свекровь прижимала к виску влажный платочек и выглядела так, будто готовилась к главной роли в драме о неблагодарных детях.
— Ольга, мы тут все обдумали, — слабым, но хорошо поставленным голосом начала она. — Раз ты у нас теперь такая деловая, мы свою квартиру сдадим. Студентам. А сами поживем у вас, в четвертой комнате. На деньги от аренды будем лечиться после твоего «праздника».
Ольга молча перевела взгляд на тяжелый чемодан, который Владимир Петрович так и не выпускал из рук.
