Мария Павлова никогда не относилась к тем девочкам, которых называли тоненькими и звонкими. Еще в школе одноклассники обидно приклеили к ней прозвище «пончика», а в университете уже почти ласково, но всё равно колко, звали «нашей булочкой».
К тридцати годам при росте сто шестьдесят пять сантиметров Мария весила почти девяносто килограммов. Однако трагедии в этом она не видела. Она умела жить вкусно, тепло и щедро.
По профессии Мария была поваром, и не просто поваром, а настоящей волшебницей у плиты. На кухне ее руки будто знали секреты, недоступные другим: обычные продукты превращались в блюда, ради которых гости ресторана «Уют» заранее уточняли, чья сегодня смена. Если работала Мария, столики бронировали охотнее. К тому же улыбалась она так открыто и по-доброму, что рядом с ней даже хмурые люди смягчались.
О ее полноте в лицо говорили только две женщины — свекровь, Елена Сергеевна, и золовка Оксана.
— Машенька, ты бы хоть раз внимательно в зеркало на себя посмотрела, — тянула Елена Сергеевна приторным, ядовитым голосом, когда они собирались на кухне маленькой двухкомнатной квартиры в старой пятиэтажке, доставшейся Алексею после бабушки. — Алексей у нас мужчина видный, статный, а рядом ты… ну прямо бочка какая-то.
В такие минуты Мария обычно не отвечала. Она только переводила взгляд на мужа. Алексей сидел, склонившись над телефоном, и старательно изображал человека, которого происходящее никак не касается.
Поначалу он еще пытался останавливать мать и сестру. В первые годы после свадьбы устало бросал:
— Мам, ну хватит уже.
Но со временем перестал даже это произносить. Едва разговор становился неприятным, Алексей поднимался и уходил в комнату. А иногда исчезал к соседу Игорю — якобы нужно было срочно обсудить какие-то важные дела.
Мария пропадала в ресторане с утра до позднего вечера. Домой она приносила самые хорошие куски мяса, придумывала новые соусы, пекла пироги с такой начинкой и таким ароматом, что соседи за стеной едва не сходили с ума от зависти.
У самой Марии тоже была квартира — однокомнатная, оставшаяся ей от бабушки по маминой линии. Но после свадьбы они поселились у Алексея. Елена Сергеевна тогда уверяла:
— Зачем вам по разным углам распыляться? Бабушка берегла это жилье, вот пусть молодые и поживут.
Мария прекрасно понимала, почему свекровь так настаивала. Именно поэтому Елена Сергеевна и Оксана чувствовали себя в их доме почти хозяйками. Если бы супруги переехали в Мариину квартиру, родственницам мужа туда дорога была бы закрыта.
Однажды Оксана застала Марию на кухне и, наблюдая, как та режет продукты, спросила с неприятной усмешкой:
— Маша, ты «Цезарь» готовишь? А ты вообще понимаешь, что лишний вес — это не только некрасиво? Это еще и для женского здоровья вредно. С такой фигурой детей не родишь. Так и будешь всю жизнь мужа обслуживать?
После этих слов Мария заперлась в ванной и тихо расплакалась. Алексей подошел к двери, постоял несколько секунд, тяжело вздохнул и ушел смотреть телевизор.
Настоящая буря разразилась в новогоднюю ночь.
Тридцать первого декабря Мария поднялась в шесть утра. Новый год она любила с детства: запах мандаринов, корицы, горячей духовки, праздничную суету, ожидание чуда и тот особенный беспорядок, из которого к вечеру рождается уют.
Она сделала оливье по фирменному ресторанному рецепту — с перепелиными яйцами и языком. Приготовила «Селедку под шубой», запекла курицу до золотистой хрустящей корочки. На балконе остывал торт «Прага», покрытый густой шоколадной глазурью.
К десяти вечера Мария, уставшая, но довольная, раскладывала салаты по хрустальным салатницам из маминого приданого. И в этот момент в дверь настойчиво, громко и требовательно позвонили.
