— Мы с Оксаной последние идиотки! Старые, слепые дуры! — Елена Сергеевна уже не говорила, а выла в трубку. — Машенька, вернись к Алексею, умоляю! Он без тебя совсем пропадает. Ты ведь была не невестка, а чистое золото! Самая лучшая!
Мария медленно опустилась на край подоконника. Странно, но внутри ничего не кольнуло. Ни жалости, ни прежней боли, ни надежды — только холодное спокойствие.
— Говорите по делу, — произнесла она ровно. — Что у вас произошло?
И тогда Елена Сергеевна, сбиваясь, всхлипывая и путаясь в словах, вывалила всё сразу. Выяснилось, что Алексей после развода недолго изображал страдальца. Месяцев через шесть он познакомился со Светланой — женщиной на десять лет старше себя.
У Светланы была дочь, восемнадцатилетняя Кира: надутые губы, дорогая сумка, манеры маленькой королевы и полная уверенность, что весь мир обязан крутиться вокруг неё.
Поначалу Елена Сергеевна с Оксаной даже радовались. Мол, что такого, что старше? Зато женщина эффектная, ухоженная, не то что «эта Мария-пышка», над которой они годами позволяли себе посмеиваться.
Только Светлана очень быстро показала, что быть второй Марией она не собирается. Борщи по первому требованию не варила, чужих родственников без предупреждения в дом не впускала, а в первую же неделю после переезда просто сменила замки.
Когда Елена Сергеевна потребовала новый комплект ключей, Светлана без крика, почти ласково, ответила:
— Елена Сергеевна, квартира теперь наша с Алексеем. У нас здесь личная жизнь. Вы хотите быть её участницей? Нет? Тогда вот ключ от подъезда, а перед визитом звоните минимум за час.
— Она нас выставила! — снова захлебнулась рыданиями свекровь. — Ты понимаешь, Машенька, она нас выгнала! Сказала, что если мы ещё раз заявимся без приглашения, она вызовет полицию и напишет заявление, что мы вламываемся в чужое жильё!
Мария едва заметно усмехнулась. В душе она даже поаплодировала этой Светлане. Женщина оказалась не промах. Но, как выяснилось, самое занятное Елена Сергеевна приберегла напоследок.
В августе у Полины, падчерицы Алексея, был день рождения. И Алексей, явно не без подсказки Светланы, преподнёс девочке ключи от новой машины — Киа Рио.
Автомобиль он оформил в кредит. Теперь исправно платил за чужую девчонку, пока его родная мать и сестра сидели в своей старой квартире, жалели себя и вспоминали, как хорошо им жилось при Марии.
— Машенька, вернись, — взмолилась Елена Сергеевна. — Алексей несчастен. Она его каждый день пилит, с нами видеться почти не даёт. А мы ведь с Оксаной тебя любили!
— Любили? — тихо переспросила Мария. — Вы годами отравляли мне жизнь. Называли меня жирной истеричкой, унижали, лезли в мой дом и в мою тарелку.
— Мы всё осознали! Правда! Мы изменились!
— Нет, Елена Сергеевна. Вы хотите, чтобы я вернулась не из любви. Вам просто нужна удобная женщина, на которой можно было ездить. Я терпела — и вам было хорошо. Теперь терпеть приходится вам. Неприятно? Понимаю. Это называется расплата. Так что желаю вам выдержки с новой невесткой и её дочерью. Пусть они щедро насыплют вам и соли, и сахара. Всего доброго.
Мария отключила вызов, внесла номер в чёрный список и поставила телефон на беззвучный режим.
Вечером она стояла перед зеркалом в красном платье.
Пышка? Да. Зато какая красивая. В тридцать два года она впервые за долгое время смотрела на себя и видела не чьи-то насмешки, а женщину, которая наконец-то стала хозяйкой собственной жизни.
Без свекрови. Без бесхребетного мужа. Без ядовитой золовки.
Только её квартира, вечерний ресторан и свобода, которую больше никто не посмеет отнять.
А где-то на другом конце города, в старой панельной пятиэтажке, две женщины плакали и проклинали тот день, когда решили посыпать солью чужие салаты.
Потому что теперь их собственная жизнь оказалась пересолена до самой макушки.
И это было самое справедливое блюдо из всех, что Мария когда-либо подавала к столу.
