Квартиру в той истории в итоге продали, деньги поделили, а родные люди после этого сделались почти чужими — да что там чужими, настоящими врагами.
Елена ужасно не хотела, чтобы с её детьми случилось нечто подобное. Потому и решила оформить завещание заранее: пусть всё будет записано по закону, без споров и криков. Квартиру она разделила поровну между сыном и дочерью — чтобы никто потом не сказал, будто мать кого-то обделила или любила меньше.
Она рассуждала так: если вдруг с ней что-то случится, брат Полину на улицу не выставит. У него, конечно, своя квартира имеется, пусть и небольшая. Да только жить им там уже тесновато: семья растёт, невестка снова ждёт ребёнка, очень надеются на девочку. Сейчас втроём еле помещаются, а когда появится малыш, места станет ещё меньше. Елена понимала, что сыну в жизни особо не помогала — всего он добивался сам. Значит, хоть часть её жилья ему потом достанется по справедливости.
Но и Полине отдавать всю квартиру Елена опасалась. Дочь была порывистая, доверчивая, вечно выбирала себе мужчин непонятно каких. Кто знает, за кого она завтра решит выйти замуж? Попадётся ушлый мужик, уговорит, перепишет на себя жильё — и останется Полина с ребёнком ни с чем. А если половина квартиры будет принадлежать брату, то без его согласия дочь уже не сможет ни продать, ни подарить, ни провернуть какую-нибудь глупость. Елене казалось, что она нашла самый разумный выход: и сына не обидит, и дочь защитит.
Сын, правда, с матерью не согласился. Он считал, что такое решение по отношению к Полине не совсем честное. У него ведь есть своё жильё, а сестре достанется только половина.
— Мам, ты лучше живи долго, — мягко говорил он. — Рано тебе ещё о таких вещах думать.
— Твой отец тоже не собирался умирать, — вздыхала Елена. — А чем всё закончилось, сам знаешь.
И всё равно сделала так, как считала нужным.
Прошло какое-то время, и Полина привела к матери очередного избранника. Жила она с ним уже какое-то время и, кажется, собиралась за него замуж. Будущий зять оказался человеком хватким. Едва переступил порог, сразу всё оглядел, прикинул и без всякого стеснения спросил:
— А квартира после вас кому останется, мамаша? Дочери ведь? У её брата, насколько я понял, своё жильё есть.
Вот тут Елена и решила сказать прямо, что квартира завещана обоим детям в равных долях. Пусть, мол, новый жених не облизывается на чужое добро.
— Несправедливо вы поступили, мамаша, — сразу возмутился тот. — Дочь обидели. Радоваться должны, что я вообще готов взять её с ребёнком. Ей бы квартиру в приданое оформить надо.
— А тебя это каким боком касается? — резко ответила Елена. — Ты мне кто такой? На чужой кусок рот не разевай.
Жених быстро сообразил, что поживиться здесь не получится, и вскоре исчез из жизни Полины. А дочь снова перебралась к матери. И вместе с возвращением Полины в дом вернулись прежние ссоры, упрёки и бесконечное раздражение.
Однажды Елена вернулась с внуком с прогулки и с порога почувствовала: что-то не так. На кухне был накрыт стол, стоял торт, чашки расставлены, будто намечался праздник. Полина сама такое устраивала крайне редко, поэтому Елена сразу насторожилась. Значит, дочери от неё что-то понадобилось. И, как оказалось, не ошиблась.
— Это у нас по какому поводу торжество? — спросила она, снимая куртку с внука.
Полина заговорила непривычно мягко, даже ласково. Сказала, что всё понимает: характер у неё тяжёлый, подарком её не назовёшь. Но и её, мол, можно понять. Она молодая женщина, с ребёнком, а живёт под одной крышей с матерью. Мужчину домой привести невозможно, личная жизнь из-за этого никак не складывается, а годы-то идут.
Вскоре пришёл и сын Елены. Полина явно ждала его специально.
— Я вас обоих позвала, чтобы наконец восстановить справедливость, — начала она, усадив всех за стол. — Мам, ты ведь завещала квартиру мне и брату поровну. Ладно, допустим, разменять её невозможно — маленькая слишком. Но моя половина всё равно когда-нибудь будет моей, верно? Тогда пусть брат сейчас выкупит у меня эту долю. Он даст мне деньги, а я внесу первый взнос по ипотеке.
