Носком ботинка он со всей злости ударил по ножке стола.
— Вот как, да?! Развод тебе подавай?! Отлично! Я сейчас же забираю свои вещи и ухожу! Посмотрим, как ты запоёшь одна, без мужчины в квартире! — выкрикнул Андрей и резко развернулся к спальне, собираясь открыть шкаф.
Но Мария оказалась быстрее.
Она спокойно вышла в коридор и распахнула дверцу большого встроенного шкафа-купе, который у них давно превратился в кладовку.
— Не трать силы на сборы, Андрей, — ровным голосом произнесла она. — Я сэкономила тебе время.
Из глубины шкафа она вытащила три огромных плотных строительных мешка, туго перевязанных грубой верёвкой. Внутри были сложены все его «мужские сокровища»: дорогой камуфляж, резиновые сапоги для болота, термобельё, спальники, палатка, коробки с чехлами и автомобильными мелочами, которые он так и не успел поставить в салон. Поверх мешков стоял его чемодан с обычной одеждой.
— Всё твоё собрано. Ничего не выбросила, не переживай, — сухо добавила Мария. — Ключи положишь на тумбу.
Андрей несколько секунд молча смотрел на чёрные мешки у своих ног. Весь его показной охотничий шик, вся напускная брутальность теперь лежали на полу, упакованные в мусорный полиэтилен.
Он резко сунул руку в карман и вытащил телефон.
— Сейчас я Оксане позвоню! — сдавленно выпалил он. — Она приедет на пикапе, всё заберём. А ты потом ещё локти кусать будешь и на коленях прощения просить!
Пальцы у него дрожали, когда он набирал номер сестры. Андрей специально включил громкую связь, будто хотел, чтобы Мария услышала триумфальное подтверждение: за ним сейчас приедет его дорогая машина.
Гудки тянулись долго. Наконец в динамике раздался раздражённый женский голос. На заднем плане надрывался ребёнок.
— Алло, Андрей, что опять? Я малого укладываю.
— Оксана, срочно гони машину к моему дому, — торопливо приказал он. — Я от этой истерички ухожу. Надо вещи забрать.
На другом конце наступила такая пауза, что даже детский плач будто стал громче.
— Какую машину, Андрей? — осторожно спросила сестра.
— В смысле какую? — взорвался он. — Наш пикап! Тот самый, который мы на тебя оформили!
Снова молчание. Потом Оксана заговорила уже совсем другим тоном — неуверенным, приторно-мягким, с плохо скрываемым страхом.
— Андрей… тут, понимаешь, такое дело… Я её продала.
— Что? — он пошатнулся, словно получил удар по затылку. Глаза его округлились, лицо мгновенно побледнело. — Как продала?! Это моя машина! Я по ней кредит плачу!
— По документам она моя! — голос Оксаны вдруг сорвался на визг. — Понял? Моя! У меня ипотека просрочена, банк уже грозился квартиру забрать! Мне срочно нужны были деньги. Я три дня назад сдала её в салон по трейд-ину. И вообще, сам виноват! Не надо было свои хитрые схемы на меня вешать. Со своим кредитом разбирайся сам. Я тебе ничего не должна!
Связь оборвалась.
Короткие гудки сухо застучали в тишине прихожей.
Андрей стоял неподвижно, опустив руки. Телефон выскользнул из его пальцев и глухо упал на коврик у двери. Вся продуманная комбинация, вся его уверенность в собственной ловкости в один миг обернулись против него. Сестра, на которую он оформил дорогую игрушку, чтобы уйти от ответственности, спокойно избавилась от неё ради собственных долгов. А жена, которую он привык считать удобной, терпеливой и не слишком сообразительной, выставила его юридически чисто и без единого лишнего движения.
Теперь у него не осталось ни эффектного внедорожника, ни семьи, ни привычного домашнего комфорта, который он воспринимал как должное. Зато остался огромный банковский долг, который предстояло тянуть ещё пять лет из обычной зарплаты, урезая расходы, считая каждую гривну и вспоминая свою жадность при каждом платеже.
Мария смотрела на него спокойно. В её взгляде не было ни торжества, ни жалости. Только тихая, звенящая пустота — как после долгой уборки, когда наконец выносишь из дома всё ненужное.
Она прошла в ванную, сняла с полки дорогой импортный автошампунь с хвойным запахом, который Андрей купил специально для своего «сокровища». Вернувшись к унитазу, Мария открутила крышку и медленно вылила густую зелёную жидкость в фаянсовую чашу. Затем нажала кнопку слива.
Потом она снова вышла в коридор, расстегнула молнию на его чемодане и положила пустую пластиковую бутылку прямо поверх аккуратно сложенных рубашек.
— Это тебе больше не пригодится, Андрей, — тихо сказала она и распахнула входную дверь. — Забирай свои мешки и уходи.
Он не ответил.
Сгорбившись, будто за несколько минут постарел лет на десять, Андрей взялся за первый тяжёлый мешок и потащил его на лестничную площадку. Потом вернулся за вторым. Потом за третьим. Чёрный полиэтилен шуршал, цеплялся за порог, в коридоре пахло пылью, мокрой тканью и остатками хвойного шампуня.
Ему предстояло самому волочь всё это до автобусной остановки под мелким ноябрьским дождём.
Когда последний мешок оказался за дверью, Мария молча посмотрела на опустевший коридор, закрыла дверь и повернула ключ в замке на два полных оборота.
