Весь остаток вечера прошел для нее на одном дыхании. Они вспоминали старые школьные истории, перебивали друг друга, смеялись до боли в скулах, потом танцевали, будто вокруг не было ни людей, ни музыки, ни прошедших лет. Дмитрий почти не отводил от Марины взгляда. И в этом взгляде она читала именно то, по чему давно тосковала: живой интерес, восхищение, желание, ту самую искру, без которой ее будни стали серыми.
Позже, уже под конец встречи, они случайно задержались вдвоем в полутемном коридоре. Марина только хотела что-то сказать, но Дмитрий внезапно склонился к ней и коснулся ее губ.
Поцелуй был коротким, почти невесомым, но от него по телу словно пробежал электрический разряд. В одно мгновение с нее будто слетели все прожитые годы, усталость, привычные заботы, разочарования. Она снова ощутила себя той беззаботной шестнадцатилетней девчонкой, перед которой распахнут весь мир и которая еще верит, что счастье можно поймать руками.
После той встречи Марина переменилась. Она ходила легче, словно парила над землей, а на губах то и дело появлялась таинственная улыбка, которую никак не удавалось спрятать. В глазах зажегся такой блеск, что продавщицы в ее кондитерской украдкой переглядывались и шепотом гадали, что же произошло с их хозяйкой.
Дмитрий написал уже на следующее утро. Просто предложил встретиться и выпить кофе. Марина смотрела на сообщение, чувствуя, как сердце стучит где-то у самого горла, и почти сразу ответила согласием.
Дневная встреча казалась ей шагом в другую жизнь, в какую-то параллельную реальность, где она снова была желанной, красивой, нужной. Они устроились за маленьким столиком у окна, и Дмитрий говорил без остановки.
— Я ведь тебя так и не смог забыть, Марина, — произнес он, накрыв ее пальцы своей широкой теплой ладонью. — Смотрю сейчас и понимаю: лучше тебя у меня никого не было. Как мы вообще тогда умудрились расстаться? Глупые были, правда?
Марина буквально растворялась в его словах. Он сыпал комплиментами, подмечал каждую деталь: легкий запах ее духов, аккуратную прическу, то, как красиво она смеется. От этого внимания у нее кружилась голова, а собственная женская привлекательность казалась вдруг очевидной и неоспоримой.
Когда Дмитрий осторожно дал понять, что их кофе мог бы стать лишь началом, что ему очень хочется увидеться с ней снова — уже без суеты, в более тихом и уединенном месте, — Марина только смущенно опустила глаза. Прямого отказа она не произнесла. Ей было приятно это настойчивое восхищение, и она отчаянно хотела, чтобы сказка не закончилась.
К новой встрече с Дмитрием она готовилась так, как когда-то собиралась на первое свидание. Долго выбирала платье, тщательно накладывала макияж, поправляла волосы перед зеркалом. Алексею она мимоходом сказала, что вечером посидит с подругами. Муж, как обычно, лишь рассеянно кивнул, не отрываясь от своих товарных накладных.
Марина уже потянулась за сумочкой, когда в прихожей раздался звонок.
Она открыла дверь — и сердце у нее ухнуло вниз. На пороге стоял их сын, счастливый, с огромным рюкзаком за плечами.
— Сюрприз! Мам, пап, я на выходные вырвался! — радостно выпалил он и тут же бросился обнимать оцепеневшую мать.
Встреча с Дмитрием сорвалась. Марина наспех сочиняла для него объяснение в мессенджере, а сама изображала искреннюю радость: суетилась на кухне, жарила сыну любимые котлеты, расспрашивала об учебе, улыбалась, кивала, подливала чай. Но внутри у нее все кипело. Разочарование было острым, почти физическим. Ей казалось, будто кто-то грубо захлопнул перед ней дверь, перекрыл воздух и отнял тот единственный глоток свободы, которого она ждала с таким нетерпением.
Следующие две недели прошли словно в плотном тумане. Марина стала раздражительной, рассеянной, не похожей на себя. Она без конца проверяла телефон, вздрагивала от каждого уведомления и снова прокручивала в голове встречу в кофейне, интонации Дмитрия, его теплую ладонь поверх ее руки.
Это чувство не слабело, а наоборот, разрасталось. Прошлое начинало казаться ей почти идеальным, будто там не было ни обид, ни причин для расставания. Мысли становились все опаснее, и Марина все чаще спрашивала себя: а вдруг судьба тогда действительно ошиблась, разведя их по разным дорогам?
