— Будь выше всего этого! В моём доме должен быть покой, а не эти дешёвые разборки из-за какого-то куска пластика!
Екатерина молча смотрела на мужа, и в этот момент внутри неё будто щёлкнул выключатель. Всё стало предельно ясным. Спорить, повышать голос, объяснять очевидное и пытаться достучаться до его чувства справедливости было бессмысленно. Дмитрий упорно хотел видеть себя благородным защитником, настоящим спасителем для своей беспомощной младшей сестры. Ему нравилось казаться великодушным, мудрым, добрым и снисходительным.
Только была одна маленькая деталь: проявлять доброту он собирался исключительно за счёт Екатерины. Он легко прощал Алине долг, потому что платить за это «прощение» должна была не его сестра, а жена.
Екатерина медленно поднялась из-за стола.
— Хорошо, Дмитрий. Я тебя поняла. Ты прав, в семье действительно нужен мир. Я поговорю с Алиной и извинюсь перед ней. Завтра вечером. Мне просто надо немного времени, чтобы… успокоиться.
Дмитрий удовлетворённо кивнул, явно решив, что его мужское слово наконец-то навело порядок в доме.
— Вот так бы сразу. Умница. А то устроила тут спектакль на пустом месте.
Поздним вечером Екатерина достала свой старенький планшет, который уже давно зависал от каждого второго нажатия, и открыла сайт большого магазина электроники. Через фильтры она нашла подходящую модель ноутбука: с таким же процессором, тем же объёмом оперативной памяти и нужными характеристиками. Итоговая стоимость на экране высветилась без всяких сомнений: 84 000 грн.
Екатерина оформила заказ с доставкой на следующий день и выбрала оплату при получении. После этого подключилась к домашнему принтеру, вывела на печать счёт, аккуратно сложила лист пополам и спрятала его в карман своего домашнего кардигана.
План сложился у неё в голове безупречно. Она решила дать мужу именно то, чего он так настойчиво требовал: мир в семье, спокойный тон и искренние извинения. Только сделать это она собиралась не по его сценарию, а по своему.
На следующий вечер кухня напоминала место, где собрались после трагической утраты. Алина сидела за столом с самым страдальческим выражением лица, которое только могла изобразить, и демонстративно трогала покрасневшие веки. Дмитрий хлопотал рядом, как заботливая сиделка: подливал ей свежий чай, придвигал тарелку с печеньем и то и дело сочувственно заглядывал ей в лицо.
Екатерина остановилась на пороге. Она выглядела абсолютно спокойной. На губах у неё была мягкая, почти ласковая улыбка — такая тёплая и доброжелательная, что происходящее казалось почти торжественным.
Она шагнула в кухню.
— Алина, — произнесла Екатерина настолько нежно, что золовка даже удивлённо моргнула. — Я пришла попросить у тебя прощения.
Дмитрий тут же выпрямился на стуле и с победным видом скрестил руки на груди. Он смотрел на жену с нескрываемой гордостью, будто сейчас должен был стать свидетелем её полной капитуляции.
— Я была неправа, когда вчера сорвалась на крик и слишком резко потребовала с тебя деньги за испорченный ноутбук, — продолжила Екатерина, не отводя взгляда от Алины. — Моя реакция действительно оказалась чрезмерно эмоциональной.
Алина мгновенно оживилась. Плечи её расправились, скорбная маска сползла с лица, уступив место самодовольству. Она быстро покосилась на брата, словно уже принимала поздравления с победой.
— Дмитрий вчера очень серьёзно со мной поговорил, — всё тем же ровным, ясным голосом сказала Екатерина, продолжая смотреть прямо на золовку. — Можно сказать, он открыл мне глаза. Он объяснил, что в двадцать четыре года ты ещё совсем девочка и не способна отвечать за свои поступки по-взрослому, особенно финансово. Что взять с тебя, по сути, нечего, а требовать возмещения ущерба — это жестоко и неправильно.
Улыбка Алины стала уже не такой уверенной, но она всё ещё внимательно слушала.
— И знаешь, что ещё сказал твой брат?
