— Это не твои женские хлопоты. Поэтому просто оставь меня в покое, хорошо?
И Оксана оставила. Она, как преданная жена, задавила в себе боль, проглотила унижение и стала заботиться о нем еще сильнее. Варила то, что он любил, старалась не шуметь, передвигалась по квартире почти бесшумно, заваривала ему травяные чаи с мятой и всерьез думала, что у Дмитрия на глазах рушится карьера.
А потом пришло двадцатое ноября — настоящий пик его выдуманного «кризиса».
Тот вечер Оксана помнила так ясно, будто все произошло вчера. Дмитрий набрал ее примерно в десять вечера. Говорил быстро, будто задыхался, а на заднем фоне подозрительно громко шуршала ткань куртки и хлопали какие-то двери.
— Оксан, я сегодня домой ночевать не вернусь, — торопливо сказал он в трубку.
— Что произошло? Ты все еще на работе? — испугалась она, машинально бросив кухонное полотенце на стол.
— Нет, я у Игоря. Ну ты же помнишь, мой коллега из прошлого отдела. У него в ванной стояк прорвало. Тут просто кошмар, Оксан, кипяток льется потоком, квартира вся в воде. Я приехал помочь, мы сейчас вычерпываем, ждем аварийную службу. Соседей снизу уже залили. Я останусь до утра, пока все не разрулим. Ты меня не жди, ложись.
Вернулся он только на следующий день, ближе к обеду. Вид у него был измятый, усталый, глаза налились краснотой. От еды Дмитрий отказался, прошел прямо в спальню, рухнул на кровать и проспал почти до вечера.
Теперь же, сидя на полу в гардеробной и сжимая в руках коробочку с сапфировым браслетом, Оксана наконец видела всю картину без единой пелены.
Не было ни проваленных сроков, ни проблемных подрядчиков. Никто не отбирал у него крупный тендер. И у Игоря, конечно, никакие трубы в ту ночь не лопались.
Дмитрий купил этот безумно дорогой браслет еще в августе. Готовился ко дню рождения своей Кристины, который был пятнадцатого ноября. Но прямо перед праздником, в тот самый его «тяжелый ноябрь», между ним и Кристиной, видимо, что-то разладилось.
От понимания того, насколько тщательно и хладнокровно он все это выстроил, Оксану начало трясти. Обида, еще минуту назад душившая ее слезами, вдруг сменилась яростью. Ей стало противно даже держать в руках эту вещь, словно браслет был чем-то грязным.
Наконец в замке щелкнул ключ. Входная дверь распахнулась, и в теплую прихожую ворвался резкий зимний воздух. Дмитрий вошел бодрый, посвежевший, с румянцем на щеках, будто отлично провел день.
— Оксан, я вернулся! — весело крикнул он, даже не заглянув в коридор. — На улице такой мороз, ужас просто! Мама нам пирожков с капустой передала, еще теплые. Сейчас чайку попьем. Ты уже закончила уборку?
Он поднял взгляд — и слова застряли у него в горле. Улыбка медленно сползла с лица, оставив после себя только растерянность. Перед ним стояла Оксана: заплаканная, с красными воспаленными глазами. Она даже не пыталась стереть слезы со щек.
Оксана шагнула к нему и без единого слова протянула ладонь. На ней лежала раскрытая коробочка с сапфировым браслетом. Сверху белела та самая маленькая карточка, исписанная его широким, неровным почерком.
Дмитрий открыл рот, но она не дала ему произнести ни звука.
— Кто такая Кристина, Дмитрий? — голос Оксаны дрожал и срывался, но в нем была такая сталь, что он невольно побледнел. — Кто. Она. Такая.
Загнанный в угол человек начал делать то, что делают все, когда их ловят на лжи: судорожно хвататься за самые жалкие и заезженные оправдания.
— Оксан… Оксана, подожди, выслушай, — забормотал он, отлипая спиной от двери и делая к ней неуверенный шаг. — Что это вообще? Где ты это нашла? Господи, ты все неправильно поняла! Это не мое!
— Не твое? — новая слеза скатилась по ее щеке, но взгляда она не отвела. — Тогда чей это почерк, Дмитрий? Кто писал открытку — ты или святой дух?
— Это Игорь! — выпалил он, вцепившись в имя приятеля как в последнюю доску посреди воды. — Клянусь, это Игорь попросил спрятать! У него жена ненормальная, она у него карманы выворачивает, сообщения читает, все проверяет! Он купил это для… ну, для одной знакомой. Попросил, чтобы я подержал у нас, пока он не подарит. А карточку он попросил подписать меня, потому что жена его почерк знает! Оксан, ну сама подумай, зачем бы мне прятать такую вещь дома?
Это звучало настолько убого, так мелко и нелепо, что Оксана не выдержала. Из груди вырвался короткий, горький, почти истерический смешок.
— Игорь? — переспросила она тихо. — Тот самый Игорь, у которого пятнадцатого ноября, ровно в день рождения этой Кристины, вдруг прорвало трубы? Тот самый Игорь, у которого ты всю ночь якобы вычерпывал кипяток, пока я дома с ума сходила от страха за тебя?
Дмитрий понял. Она сложила даты. Понял и то, что его легенда развалилась еще до того, как он успел как следует ее произнести.
— Ты правда считал меня дурой? — теперь она уже не пыталась сдерживать слезы. — Думал, я не заметила, как ты в августе прятал тот пакет на верхнюю полку шкафа? Я тогда его нашла! Я, идиотка, решила, что это подарок мне на годовщину! Ждала его в сентябре. Потом ждала на свой день рождения в октябре.
Дмитрий замолчал и тяжело задышал.
