Дмитрий всё чаще был недоволен.
— Ты снова вернулась поздно.
— У нас сегодня был банкет.
— И в субботу ты тоже туда пойдёшь?
— Да, смена уже стоит.
— А жить мы когда будем? Или теперь у тебя только работа?
В какой-то вечер я не сдержалась и ответила ему прямо:
— Дмитрий, я семь лет подстраивалась под твою жизнь. Может, теперь ты хотя бы попробуешь немного быть рядом с моей?
Он замолчал. Спорить не стал, но и соглашаться тоже.
Марина Сергеевна после этого и вовсе исчезла: ни звонков, ни сообщений, ни привычных замечаний через Дмитрия. Я уже почти решила, что она вычеркнула меня из своей вселенной окончательно.
Но однажды весной она появилась.
Было около двух дня. В зале стоял обычный обеденный шум: ложки звякали о тарелки, кофемашина шипела паром, из кухни тянуло свежей выпечкой и грибным супом-пюре. Я вышла к посетителям — и сразу заметила её у входа.
Марина Сергеевна стояла в дверях.
На ней была дорогая светлая куртка, в руке — кожаная сумка. А на лице — то самое выражение, с которым она обычно собиралась кому-нибудь объяснить, как надо правильно жить.
— Здравствуйте, — спокойно произнесла я.
Она медленно оглядела зал.
— Значит, вот как…
— Что именно?
— Твоё кафе.
— Да. Моё.
Она поджала губы.
— Места, конечно, маловато.
Я улыбнулась.
— Зато свободных столиков почти не бывает.
По её лицу было видно: этот ответ ей не понравился. Она прошла к окну и села.
— Принеси мне кофе.
Я подозвала официантку.
— Юлия, сделай, пожалуйста, капучино.
Свекровь вскинула брови.
— Уже сама гостей не обслуживаешь?
— Иногда обслуживаю.
— Зазвездилась?
— Просто работы много.
Некоторое время она молчала, будто решала, с какой стороны подойти к главному. Потом сказала:
— Дмитрий собирается увольняться.
Я даже не сразу поняла.
— Что?
— У них сокращения. Отдел закрывают.
Я об этом слышала впервые.
Вечером, когда мы остались дома, я спросила мужа:
— Почему ты мне ничего не сказал?
Дмитрий сидел на кухне, обхватив ладонями чашку, хотя чай в ней давно остыл.
— Не хотел тебя этим нагружать.
— Когда ты узнал?
— Недели три назад.
— Три недели?
Он опустил взгляд.
— Я думал, успею найти что-то другое.
— И нашёл?
Дмитрий молча покачал головой.
А потом открылось то, что оказалось куда страшнее потери работы.
У него был кредит.
Большой кредит.
Оформил он его восемь месяцев назад.
— На что ты взял такие деньги? — спросила я.
Он молчал.
— Дмитрий, на что?
— Маме помог.
У меня внутри будто всё обледенело.
— Сколько?
Он назвал сумму, и я на секунду забыла, как дышать.
— Зачем ей понадобились такие деньги?
— Она вложилась.
— Куда?
Ответа не было.
— Дмитрий.
Он закрыл лицо руками.
— В проект одного знакомого.
Постепенно выяснилось всё. Марина Сергеевна решила быстро приумножить деньги. Какой-то знакомый расписал ей «очень перспективное дело», обещал прибыль, уверял, что шанс упускать нельзя. Своих накоплений ей не хватило, и она уговорила сына взять кредит на себя.
Потом этот «проект» растворился.
Вместе с деньгами.
А долг остался на Дмитрии.
— Почему ты скрыл это от меня? — спросила я.
— Мама попросила.
Я смотрела на мужчину, с которым прожила семь лет, и не могла поверить, что слышу это всерьёз.
— То есть твоя мать попросила тебя тайно оформить огромный кредит и ничего не говорить жене, а ты согласился?
— Она боялась, как ты отреагируешь.
Я рассмеялась. Но это был совсем не смех радости.
— Моей реакции она боялась?
— Анна…
— Теперь ясно, зачем она сегодня приходила.
Дмитрий резко поднял глаза.
— Она была у тебя?
— Была.
Через два дня Марина Сергеевна пришла снова. На этот раз уже после закрытия.
Без идеальной укладки. Без яркой помады. Без своей привычной уверенности. Она словно за несколько дней постарела лет на десять.
Мы сели за столик возле окна. В пустом зале было тихо, только где-то на кухне звякала посуда.
— Анна, — начала она непривычно мягко, — у Дмитрия сейчас серьёзные проблемы.
— Я уже знаю.
— Ему нужна поддержка.
— Поддержка или деньги?
Она вздрогнула, будто я ударила её.
— Зачем ты так говоришь?
— А как мне говорить?
— Вы же семья.
— Когда кредит оформлялся у меня за спиной, мы тоже были семьёй?
Марина Сергеевна отвела взгляд.
— Я ошиблась.
За все семь лет я впервые услышала от неё эти слова. Но почти сразу после них прозвучало то, ради чего она на самом деле пришла:
— У тебя ведь кафе хорошо пошло.
Вот оно.
Я даже невольно улыбнулась.
— И что?
— Можно было бы какое-то время помогать Дмитрию с платежами.
— Какая сумма в месяц?
Она назвала размер платежа.
Это было почти столько же, сколько я платила второму повару.
— Нет, — сказала я.
Свекровь подняла голову.
— Что значит «нет»?
— Значит, я не буду выплачивать этот кредит.
— Но это же твой муж!
— Муж, который взял его тайком.
— Он помогал матери!
— За счёт нашей семьи.
— Я всё верну!
— Чем?
На этот вопрос у неё ответа не нашлось.
Я поднялась из-за стола.
— Марина Сергеевна, кафе действительно приносит доход. Но эти деньги не появляются из воздуха. Здесь трудятся семь человек. У каждого свои семьи, свои расходы. Я плачу аренду, налоги, закупаю продукты, рассчитываюсь с поставщиками. Я не могу просто открыть кассу и вынуть оттуда деньги только потому, что вам однажды захотелось сыграть в предпринимателя.
Лицо свекрови налилось красным.
— Значит, вот какая ты.
— Какая?
— Злопамятная.
Старая боль поднялась во мне привычной волной. Раньше она бы сбила меня с ног, заставила оправдываться, извиняться, доказывать, что я хорошая. Но теперь эта боль уже не командовала мной.
— Нет, — сказала я тихо. — Я просто больше не ваша бесплатная кухарка.
Марина Сергеевна ушла, не попрощавшись.
А спустя неделю случилось то, чего я никак не могла предвидеть.
Дмитрий пришёл в кафе перед самым закрытием. Сел за свободный столик и долго молчал, глядя на свои руки. Потом поднял глаза.
— Ты возьмёшь меня к себе?
Я решила, что ослышалась.
— В каком смысле?
— На работу.
— Кем?
— Кем сможешь.
— Дмитрий, ты инженер.
Он криво усмехнулся.
— Сейчас я безработный инженер.
Я не ответила сразу.
— Мне надо платить кредит, — продолжил он. — На одно собеседование меня уже позвали, но решение будет только через месяц. А сидеть у тебя на шее я не хочу.
Я внимательно посмотрела на него.
— Можешь заниматься закупками.
— Научусь.
— Зарплата будет обычная. Без поблажек.
— Я понимаю.
Так Дмитрий начал работать у меня.
Первые дни стали для него настоящим откровением. Он вдруг увидел, что продукты не возникают в холодильниках сами собой. Что поставщик может задержаться именно тогда, когда зал полон людей. Что кассовая программа способна зависнуть в самый неудобный момент. Что официантка может заболеть без предупреждения. Что коробки нужно носить руками, накладные — проверять внимательно, остатки — считать не «примерно», а до последней упаковки.
Однажды вечером, когда смена уже закончилась, он устало опустился на мешок муки у стены.
