Марина отключила звонок и положила телефон на подоконник дисплеем вниз. За стеклом темнел двор: один фонарь ещё горел, а второй так и стоял мёртвым с самой весны, будто про него все давно забыли.
Летом они ездили в Полтаву к его сестре. Сидели на веранде, ели сладкие арбузы, Андрей смеялся, поддразнивал её, называл главной в их большом семействе. И именно тогда, в те же самые дни, как теперь выходило, кто-то уже объяснял ему, на какую часть квартиры её матери он может претендовать.
Заказное письмо она получила спустя восемь дней.
Забрала его на почте в обеденный перерыв, между двумя сменами, а вскрыла прямо в цеху, возле окна. Там всегда пахло ванилью, горячим металлом противней и сахарной пудрой. Внутри лежала досудебная претензия. Текст был составлен так вежливо, что от него мутило: «Уважаемая Марина Николаевна, предлагаем урегулировать вопрос в досудебном порядке…» Дальше говорилось, что в случае отказа доверитель будет вынужден обратиться в суд с требованием признать жилое помещение совместно нажитым имуществом.
— Марин, у тебя партия подгорает, — крикнула Наталья из-за стеллажа.
Потом выглянула, увидела её лицо и сразу замолчала.
— Что случилось?
— Ремонт мне предъявляют, — тихо ответила Марина.
— В смысле ремонт?
— В прямом. Раз плитку клал, значит, уже и стены наполовину его.
Наталья вытерла ладони о передник и опустилась рядом на табурет, хотя до конца смены оставалось ещё минут сорок, а глазурь на столе начинала густеть.
— Ты не сиди с этим одна. Сходи к юристу, пусть нормальный человек прочитает. Не надо тебе самой в этой мерзости ковыряться.
Елена Сергеевна принимала клиентов в старой двухкомнатной квартире на первом этаже, которую переделали под небольшую контору. Она внимательно перечитала претензию сначала один раз, потом второй, сняла очки и аккуратно положила их перед собой.
— Начну с неприятного, — сказала она. — Он не выдумывает. Такая норма действительно существует. Жильё, купленное или полученное до брака, иногда признают общим, если за время брака в него вложили значительные средства и стоимость объекта заметно выросла.
— Но это была мамина квартира, — Марина сжала пальцы на сумке.
— Для суда это не главное. Важнее другое: чьи деньги пошли на ламинат, сантехнику, плитку, двери. — Елена Сергеевна постучала ручкой по листу. — А теперь хорошая новость. В таких делах решают документы. Кто нанимал рабочих, кто переводил оплату, с какой карты, на чьё имя оформлены чеки и накладные. Если он платил наличными, без расписок и подтверждений, ему будет сложно. Если платили вы и у вас сохранилось хоть что-нибудь, положение совсем другое.
— Я всё оставляла.
— Так говорят почти все.
— Нет, я правда, — Марина подняла глаза. — У меня тетрадь есть.
В субботу Андрей приехал забрать вещи. Дарья ждала его во дворе в машине. Поднялась наверх только один раз — за коробкой с инструментами. Коротко поздоровалась, стараясь не смотреть Марине в глаза, и тут же ушла обратно.
Андрей передвигался по квартире осторожно, почти бесшумно, словно оказался не у себя дома, а в чужой гостиной. Достал с антресоли старый чемодан, сложил туда зимнюю куртку, рыболовные снасти, коробку со свёрлами.
— Утюг забирать не буду, — вдруг сказал он без всякой причины.
— Забирай.
— Да зачем он мне.
Он опустился на край дивана. Куртка лежала у него на коленях, и в этот момент он неожиданно выглядел ровно на свои пятьдесят два. Не злым, не наглым, не уверенным в своей правоте. Просто уставшим мужчиной, который субботним утром складывает удочки в квартире, ставшей для него чужой.
— Ты помнишь, что я гараж продал? — спросил он, не поднимая взгляда.
— Помню.
— Все деньги сюда ушли. До последней гривны. Я тогда даже не думал никаких расписок брать. Ну какие расписки? Я же не посторонний был. — Голос у него охрип, и это звучало не как злость, а как обида. — Плитку в ванной я сам укладывал. После смен приходил и две недели возился. Потом спину месяц разогнуть не мог. А теперь, значит, я должен просто уйти и сделать вид, будто ничего этого не было?
Марина стояла в дверях и молчала. В ту секунду ей почти захотелось сказать: возьми, сколько считаешь нужным, только убери юриста, не превращай это в войну.
Но вместо этого она произнесла другое:
— А деньги с маминой дачи, значит, были. Когда Дарье не хватало на первый взнос.
Андрей поднял голову.
— Так это же не мне было. Это девочке.
— Я не спорю.
— Ты тогда правильно поступила, — он кивнул, будто хотел поставить точку. — Хотя, если честно, Марин, ты всю жизнь держала меня этими деньгами. У тебя есть квартира.
