Оставалось только произнести это вслух.
— То есть оплачиваю поездку я, а отдыхать едете вы все, — сказала я без крика, даже слишком спокойно.
Галина Сергеевна скривилась — точно так же, как Дмитрий, когда ему не нравился разговор.
— Ирина, ну что ты всё пересчитываешь? Деньги приходят и уходят, а семья — это главное. Ты ещё молодая, заработаешь. А мне когда теперь к морю выбраться? Ноги уже болят, здоровье не то.
— Галина Сергеевна, вы хотя бы представляете, сколько я откладывала каждый месяц? — спросила я.
— Не представляю и представлять не хочу, — отрезала она. — В нормальной семье деньги по копейкам не считают.
— Примерно по шесть тысяч гривен. Каждый месяц. Двенадцать месяцев подряд. Я себе во многом отказывала.
— Ну вот и умница, — свекровь равнодушно повела плечом. — Значит, хватит на всех. Не пропадать же добру.
Добру.
Она назвала мой год жизни, мою усталость и мои отказы каким-то «добром», которое надо срочно пристроить. Словно я складывала эти деньги не для Полины и Кирилла, а в общий мешок, из которого каждый может взять, сколько захочет.
— А Наталье вы советовали копить? — спросила я. — Она ведь тоже работает. Могла бы понемногу откладывать.
Галина Сергеевна сразу поджала губы.
— У Натальи трое детей. Ей не до таких накоплений. А у тебя двое и муж рядом. Тебе вообще грех жаловаться.
Я смотрела на неё и никак не могла уложить это в голове. За семь лет эта женщина ни разу не поинтересовалась, тяжело ли мне, хватает ли сил, нужна ли помощь с детьми. Зато теперь сидела на моей кухне, распоряжалась моими сбережениями и ещё упрекала меня за то, что я смею считать собственные деньги.
Когда вечером свекровь ушла, я достала свою тетрадь. Открыла нужную страницу и провела пальцем по аккуратным строкам. Двенадцать записей. Двенадцать месяцев, в которые я проходила мимо лишнего платья, откладывала покупку обуви, экономила на себе, чтобы дети наконец увидели море.
И тут я вспомнила важную деталь. Бронирование оформляла я. Оплачивала своей картой. Все документы были на моё имя, деньги ушли с моего счёта.
— Дмитрий, — позвала я. — Нам нужно поговорить.
— Потом, — донеслось из комнаты. — Матч идёт.
В этот момент зазвонил телефон. Наталья.
— Ирин, привет! Слушай, а сколько там в доме спален? Нам бы с детьми отдельную, мальчишки шумят, сама понимаешь. Кондиционер есть? И до моря далеко? Маме надо, чтобы близко было, она много ходить не сможет.
Она уже расселяла себя в доме. В моём отпуске. За мои деньги. И даже не сочла нужным сказать спасибо.
— Уточню, — ответила я и отключилась.
Решение внутри меня уже начало складываться. Но вслух я пока ничего не сказала.
В субботу все собрались у нас. Приехала Галина Сергеевна, Наталья привела своих троих. Дмитрий во дворе жарил мясо и сиял так, будто совершил великий семейный подвиг.
За столом обсуждали только одно — предстоящую поездку к морю.
— Я тогда займу большую комнату, где балкон, — рассуждала Наталья, в третий раз накладывая себе салат. — Мне с детьми лучше на первом этаже. И хорошо бы, чтобы окна выходили прямо к воде.
— А мне, доченька, главное, чтобы недалеко ходить, — добавила Галина Сергеевна. — Я сейчас большие расстояния плохо переношу.
— Мам, не волнуйся, всё устроим, — уверенно сказал Дмитрий, переворачивая шампуры.
Я сидела за столом перед полной тарелкой, к которой так и не притронулась. Смотрела на этих людей и понимала: они делят не комнаты. Они делят мой труд, мои сбережения, мой год. И никто даже не посмотрел на меня, будто меня здесь вообще нет. Будто я не человек, а удобная тумбочка, с которой сняли кошелёк.
Полина сидела рядом молча. Она слушала взрослых, и я видела, как в её глазах постепенно исчезает радость.
— А мы с Кириллом где будем спать? — вдруг спросила дочь.
На секунду за столом повисла тишина.
— С родителями, солнышко, — быстро ответила Галина Сергеевна. — Ничего страшного. Место найдётся. Детям много не надо, где-нибудь устроитесь.
Где-нибудь.
Мои дети — где-нибудь. В поездке, ради которой я копила именно для них.
Наталья рассмеялась, будто вопрос был пустяковым.
— Да дети везде помещаются! Главное, чтобы взрослым было нормально. Мы все за год так устали.
Устали они. А я двенадцать месяцев откладывала примерно по шесть тысяч гривен, и теперь усталость почему-то оказалась их главным аргументом.
Я положила вилку на стол. Негромко, но звук услышали все.
— Наталья, — произнесла я ровно. — Сколько ты планируешь внести за дом?
Разговор оборвался. Дмитрий застыл у мангала с лопаткой в руке.
— В смысле? — Наталья непонимающе моргнула.
— В самом прямом. Дом стоит денег. Кто его оплачивает?
— Ну… Дмитрий сказал, что всё уже решено…
— Дмитрий сказал, — повторила я. — А чьи это деньги, Наталья? Ты знаешь?
Она растерянно перевела взгляд на брата. Дмитрий молчал.
— Это семейный вопрос, — резко вмешалась Галина Сергеевна. — Зачем ты при детях такое начинаешь? Неловко же. Люди на отдых настроились, а ты опять про деньги.
— Я говорю о деньгах, потому что это мои деньги, — ответила я. — Я копила их год. Для Полины и Кирилла. Не для того, чтобы кто-то выбирал себе спальню с видом на море за мой счёт.
— Ой, ну хватит уже, — Наталья махнула рукой. — Можно подумать, тебе для родных жалко. Что, зажала?
Зажала.
Я посмотрела на свою нетронутую тарелку, потом на стол, заставленный блюдами, которые сама приготовила и сама же купила.
— Наталья, я не жадная, — сказала я всё тем же спокойным голосом. — Я просто умею считать. Дом обходится почти в восемьдесят тысяч гривен. Это мои накопления за целый год. А платить почему-то должна только я. Это не семья. Это использование одного человека всеми остальными.
— Как тебе не стыдно такое говорить! — повысила голос Галина Сергеевна. — Ещё и при детях! Мы к тебе как к родной!
— Как к родной? — я усмехнулась без радости. — Семь лет вам было неинтересно, как я живу. А когда понадобились мои деньги, вы сразу вспомнили про родство.
Под столом Полина нашла мою руку и крепко сжала. Моя девочка всё понимала. Понимала, что её мечту о море сейчас пытаются раздать чужим людям по комнатам и удобствам.
Я поднялась из-за стола и ушла на кухню.
Только там у меня затряслись руки. Я открыла кран, просто чтобы чем-то заняться, и долго стояла, глядя, как вода уходит в слив.
За спиной Галина Сергеевна заговорила вполголоса, но каждое слово долетало до меня отчётливо.
— Вот видишь, Дмитрий, какая она. Из-за денег готова всю семью опозорить. Я тебе давно говорила, что она такая. У городских у всех одно на уме.
— Мам, тише, она услышит, — прошептал Дмитрий.
— Пусть слышит. Я правду говорю. Жена должна думать о семье, а не трястись над своим кошельком. Я в её возрасте последнее отдавала, лишь бы всем вокруг было хорошо.
Последнее отдавала.
А я, значит, держалась за своё. За то, что не упало мне с неба, а было заработано моими руками и моими отказами.
