Мои годовые накопления — и общий багаж, куда каждый должен был добавить что-то «потом, по возможности».
— Ладно, — произнесла я спокойно, почти без интонации. — Значит, поедем.
Андрей мгновенно заулыбался. Он обогнул стол, подошёл сзади и обхватил меня за плечи, будто всё уже уладилось.
— Вот моя умница. Я же знал, что ты всё правильно поймёшь. Ты у меня нормальная, рассудительная. Билеты уже взяла на всех?
— На двоих, — ответила я. — Как мы с тобой договаривались изначально.
— Ну так докупи ещё, — легко сказал он и похлопал меня по спине, словно речь шла о пакете хлеба. — Поезд же завтра. Мама уже вещи собрала, Диана чемодан в прихожую выставила.
— Куплю, — сказала я.
И промолчала о том, что бронь у меня была оформлена только на одного пассажира. На меня.
━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━
На вокзале стоял тяжёлый шум: объявления сливались с голосами, где-то пахло горячей выпечкой, машинным маслом и чужими расставаниями.
Я приехала незадолго до отправления — минут за двадцать. За мной катился единственный чемодан. На мне был серый дорожный плащ, волосы собраны в светлый узел, билет лежал во внутреннем кармане. Мы договорились встретиться возле третьего вагона, и я стала высматривать Андрея среди людей.
И почти сразу увидела их.
По плану нас должно было быть двое. У вагона стояли пятеро.
Андрей согнулся под двумя огромными клетчатыми сумками. Рядом — Галина Павловна в пёстром платье и своём любимом красном платке; губы поджаты, взгляд строгий, будто она принимала парад перед наступлением. Диана держала пляжную сумку на плече и складной зонтик в руке. Чуть в стороне топталась ещё одна женщина — пожилая, в соломенной панаме. Я узнала её не сразу. Соседка свекрови по лестничной площадке. Тётя Лидия.
Андрей заметил меня первым и расплылся в радостной улыбке.
— Маринка! Сюрприз! — он широко развёл руками. — Я ещё тётю Лидию позвал, представляешь? У неё поездка сорвалась в последний момент, она одна, жалко же. А тут мы все вместе. Будет тепло, по-семейному, как раньше!
Пятеро. Я переводила взгляд с одного лица на другое и всё никак не могла перестать считать. Пять человек с баулами и чемоданами стояли у того самого вагона, где у меня были оплачены ровно два места.
Потом Андрей наконец посмотрел на мой багаж — один-единственный чемодан. Его улыбка начала сползать.
— А остальные билеты где? — он нахмурился. — Ты же сказала, что возьмёшь на всех. И сумки с едой где? Мама с утра ждёт курочку.
Галина Павловна сделала шаг ко мне. Красный платок мелькнул у плеча.
— Марина, мы что, здесь ночевать должны? — её голос резко поднялся над перроном. — Поезд скоро тронется!
Диана тоже недовольно сжала губы — совершенно так же, как её мать.
— Я тебе утром список отправляла. Ты вообще ничего не купила?
Тётя Лидия беспомощно переминалась рядом, то глядя на меня, то на Галину Павловну. По её лицу было видно: она не понимает, в какую историю её втянули.
А я стояла посреди этого вокзального гула и смотрела на них всех. На мужа, который к моему морю, к моему первому за семь лет настоящему отпуску, привёл почти целую родню. На свекровь, уже мысленно распределившую комнаты в гостинице, которую она даже не видела. На золовку с зонтом и перечнем покупок, которые почему-то должна была оплатить я. На чужую женщину, приглашённую «за компанию» без единого моего согласия.
И внутри у меня вдруг стало очень тихо. Не яростно, не обидно. Просто спокойно. Так бывает, когда стекло наконец отмыли, и через него всё видно без искажений.
Я достала телефон, открыла бронь. На экране светилось одно имя — моё. В кармане лежал один билет — мой.
— Поезд отправляется через двадцать минут, — сказала я ровно. — Я еду.
— Ну наконец-то, — Галина Павловна тут же подхватила свою сумку. — Давай говори, где наши места, чего застыла?
— Ваших мест нет, — ответила я. — Есть моё. Я покупала билеты на двоих: для себя и для мужа, который собирался поехать со мной к морю. Не для всего этого.
Я медленно повела рукой — на перрон, на клетчатые баулы, на чемоданы, на тётю Лидию в панаме.
— Ты что сейчас говоришь? — Андрей побледнел и быстро оглянулся по сторонам, заметив, что люди начинают прислушиваться. Голос у него сразу стал тише. — Марина, не устраивай сцену. Не позорь меня при всех.
— Семь лет, Андрей, — произнесла я, и ни одна нота в моём голосе не дрогнула. — Семь лет наши отпуска были не нашими. Этот я оплатила сама. Полностью. Из своих денег, до последней гривны. Я откладывала целый год. Я хотела поехать к морю с мужем. А муж привёл ещё четверых и спрашивает, где их билеты и где обещанная курочка.
Я крепче перехватила ручку чемодана.
— Я еду одна. По своей брони. На своё имя. За свои деньги.
— Да ты не посмеешь! — Галина Павловна рванулась ко мне.
Но я уже направилась к вагону. Проводница взяла мой билет, быстро проверила данные, кивнула и сделала шаг в сторону, пропуская меня внутрь. Я поднялась на первую ступеньку.
— Марина! — крикнул Андрей мне вслед. — Подожди! А мы что будем делать? Марина!
Я остановилась на подножке и обернулась. Теперь я смотрела на них сверху вниз.
— А вы, — сказала я, — семья.
