Тогда Андрей приволок с собой удочку — мол, посидит у нашего пруда, рыбу половит. То есть опять не для нас что-то захватил, а исключительно себе занятие придумал. И, как ни в чём не бывало, попросил ещё накопать ему червей, потому что самому, видите ли, не хотелось возиться.
Аппетит у них был завидный. Андрей сметал шашлык так, будто неделю не ел, а Валерия ела, причмокивала и одновременно раздавала замечания. То мясо, по её словам, в прошлый приезд было нежнее. То лука я пожалела. То соус можно было сделать «с характером», поострее. И я, человек, который выложил на продукты около тысячи двухсот гривен и полдня простоял возле мангала, молча слушала советы о том, как мне следовало готовить.
Но самое неприятное начиналось уже перед их отъездом. Валерия окидывала взглядом стол, вздыхала и говорила:
— Наталья, заверни нам остатки, а? Не выбрасывать же добро.
И я заворачивала. Своё мясо. Своими руками. Им на дорогу. А на следующий день мы с Дмитрием доедали уже не шашлык, а жалкие крохи после этих «остатков» — хлеб, намазанный майонезом.
За три года они не пригласили нас к себе ни единого раза. Ни разу не прозвучало: «А давайте в следующий раз у нас соберёмся». Ни разу они не привезли даже обычную буханку хлеба. Зато Валерия потом выкладывала в соцсетях фотографии с нашего стола и подписывала что-то вроде: «Как прекрасно отдыхать на природе с друзьями». На природе — у нас. За столом — нашим. За деньги — тоже наши.
В тот вечер я не выдержала и сказала Дмитрию:
— Слушай, может, откажем им? Я больше не могу бесплатно всех кормить.
Он поморщился, будто я предложила что-то неприличное.
— Наталья, ну как-то неудобно. Они же уже напросились. Обидятся. Всё-таки старые знакомые.
Неудобно. Нам, значит, неудобно отказать. А им три года подряд приезжать с пустыми руками, есть за наш счёт и не испытывать ни малейшего смущения — очень даже удобно.
— Хорошо, — ответила я. — Пусть приезжают. Только в этот раз всё будет иначе.
Дмитрий на меня посмотрел непонимающе, а я уже точно знала: прежнего сценария не будет.
В субботу утром я, как обычно, поехала на рынок. Взяла хорошую свиную шейку — три килограмма, свежую, красивую. Дома замариновала её по своему проверенному рецепту: лук, специи, минералка, всё как надо. Мясо получилось такое, что смотреть приятно: мягкое, душистое, уже само просилось на решётку. Кастрюля стояла на кухне и ждала своего часа.
А потом я купила ещё пачку макарон. Самые простые рожки, дешёвые, гривен за двенадцать. Положила их на стол рядом. Сама ещё до конца не понимала, решусь ли, но почему-то именно за них рука и потянулась.
Ровно к двенадцати у ворот остановилась машина. Из неё выбрались Валерия и Андрей. Естественно, без пакетов и сумок с продуктами. Андрей принёс только себя самого, а Валерия — свою сумочку и те самые тапочки, которые уже стали почти символом их участия в нашем отдыхе.
— Привет-привет! — пропела она, чмокнув воздух возле моей щеки. — Ой, как у вас замечательно! Андрей, припаркуйся, а я в беседку. Наталья, мясо уже в маринаде? Мы голодные ужасно, с дороги.
С дороги. Ехать им было сорок минут.
— В маринаде, — ровно ответила я.
Они сразу устроились в беседке как у себя дома. Андрей первым делом полез в холодильник за пивом — моим пивом, которое я по старой дурацкой привычке опять купила заранее. Валерия растянулась на лавке и начала распоряжаться:
— Наталья, давай уже мангал разжигай, чего тянуть. И салатик сделай, я оливье люблю. Лаваш нарежь. Андрей, ну помоги ей дрова принести. Хотя ладно, сиди, она сама справится, она привыкла.
Она привыкла.
Вот кем я для них была — удобной женщиной, которая всё купит, приготовит, подаст, уберёт и ещё завернёт с собой.
Я замерла у кухонного порога и смотрела на них: сытых заранее, довольных, уверенных в своём праве сидеть в моей беседке, пить моё пиво и командовать мной в моём же доме. Внутри будто поднялась рука к невидимому выключателю.
