— Почему моей дочери за праздничным столом не нашлось места? — спросил отец, едва войдя в нашу квартиру, держа в руках целую охапку пакетов и подарков.
На столе теснились салаты, закуски и горячее — я возилась на кухне с шести утра. Ёлка переливалась огнями, в комнате пахло мандаринами и выпечкой. Только меня среди гостей почему-то не было.
— Я её выставил, — лениво усмехнулся муж. — Маме рядом с ней неприятно.
Свекровь сидела возле него с таким выражением лица, будто только что одержала важную победу. Даже подняться и поздороваться она не посчитала нужным. Мой отец, человек мягкий и сдержанный, ничего не сказал. Он просто достал телефон. И то, что произошло спустя минуту, навсегда стерло самодовольную улыбку с лица свекрови.
А началось всё за два дня до этого.
Утром 29 декабря я проснулась от того, что меня настойчиво толкали в плечо. Максим стоял над кроватью и требовал немедленно подниматься: нужно было ехать на вокзал. Его мать, Валентина Сергеевна, решила приехать к нам из провинции встречать Новый год. По мнению мужа, «нормальная невестка» обязана лично встречать свекровь, причём заранее и с почтительным выражением лица.
Я сонно посмотрела на часы. Половина восьмого. За окном ещё темень, а поезд прибывал только в 9:30.
— Максим, мы ведь спокойно доедем за полчаса, — попыталась я напомнить ему о здравом смысле.
Но он уже носился по квартире, натягивая свитер и хватая то ключи, то шарф, будто мы ехали встречать не его маму, а как минимум министра финансов лично.
Минут через сорок мы ползли по предновогодним пробкам вдоль набережной Днепра. Я смотрела в окно и снова ловила себя на мысли, что Максим говорит о матери каким-то особенным, почти благоговейным тоном. Словно Валентина Сергеевна была не обычной женщиной, а существом высшего порядка.
За три года брака я успела изучить её привычки почти наизусть: пятьдесят шесть лет, работает экономистом в строительной компании, два раза в неделю ходит в бассейн, регулярно отдыхает в Турции, но при этом при каждом удобном случае жалуется на здоровье и изображает из себя хрупкую страдалицу.
На перроне Валентина Сергеевна появилась торжественно, будто вернулась не поездом, а с орбитальной станции. Она скользнула по мне внимательным, оценивающим взглядом и сухо кивнула, сразу отметив, насколько у меня уставший вид.
Максим, конечно, в ту же секунду метнулся к матери с объятиями, будто не видел её несколько лет, и начисто забыл обо мне. Зато мне достались две неподъёмные сумки с «домашними гостинцами» из провинции — так, словно в нашем городе внезапно исчезли все рынки и супермаркеты.
В машине всё быстро вернулось к привычному сценарию. Валентина Сергеевна с достоинством устроилась впереди, словно это место полагалось ей по праву рождения. Я села на заднее сиденье, а Максим, едва мать пожаловалась на сквозняк из чуть приоткрытого окна, тут же выкрутил печку почти до предела.
— Сынок, ты ведь помнишь, что у меня здоровье не казённое, — протянула Валентина Сергеевна жалобным тоном.
Я про себя отметила: первая карта уже разыграна, причём мы ещё даже до дома не доехали.
Наша квартира на левом берегу Днепра — большая трёхкомнатная, с видом на воду — встретила её ароматом выпечки и свежей хвои. Накануне я убирала до позднего вечера, натирала поверхности, переставляла мелочи, старалась, чтобы всё выглядело безупречно. Но Валентина Сергеевна прошлась по комнатам с выражением лица инспектора, нашла карниз, провела по нему пальцем и с торжественной мрачностью сообщила, что пыль всё-таки присутствует. Максим к тому моменту уже благополучно растянулся на диване с телефоном и делал вид, будто происходящее его совершенно не касается.
— Юлия, а почему у вас занавески такие выцветшие? И пол, кажется, кое-где скрипит. Раньше женщины за домом иначе смотрели, основательнее.
На кухне Валентина Сергеевна заняла выгодный наблюдательный пункт — табурет у окна, откуда прекрасно просматривалась каждая моя попытка что-то сделать. Под её пристальным взглядом обычная готовка превратилась для меня в экзамен без права на ошибку. Курица, по её мнению, была разделана неправильно, помидоры оказались подозрительно водянистыми, перца я добавила будто на целую роту, а стоило мне взяться за огурцы для салата, за спиной раздался тяжёлый, выразительный вздох.
— Вот у моей соседки Нины невестка — настоящее сокровище. Готовит так, что от стола не оттащишь, чистота у неё в квартире как в музее, да и с Ниной они живут душа в душу, почти как с родной матерью.
Я промолчала и буквально вцепилась зубами в внутреннюю сторону щеки, делая вид, что всё моё внимание занято огурцами. Максим тем временем по-прежнему сидел в гостиной и мастерски притворялся человеком, который внезапно перестал слышать всё, что происходит на кухне.
За столом Валентина Сергеевна, похоже, решила не останавливаться. Обед превратился в подробный разбор достоинств чужих невесток, причём из каждого её примера выходило, что я проигрываю им без шансов: и готовлю не так, и хозяйка сомнительная, и вообще до «настоящей женщины в доме» мне ещё расти и расти.
Когда подали десерт, я воспользовалась первым же поводом и ускользнула на кухню — якобы срочно перемывать посуду. На самом деле мне нужно было хотя бы несколько минут тишины. Я прислонилась к раковине, прикрыла глаза и на миг позволила себе представить, что свекровь уже собрала сумку и уехала домой. «Две недели, — мысленно повторила я. — Всего четырнадцать дней. Это можно выдержать».
Утром следующего дня, тридцатого декабря, меня разбудил резкий звук: кто-то снова и снова хлопал дверцей холодильника. Я вышла на кухню и увидела Валентину Сергеевну, которая устроила настоящую ревизию запасов. В руках у неё был мой блокнот с аккуратно расписанным заголовком: «Новогоднее меню».
— Юлия, это ты что тут насочиняла? — недовольно протянула она, листая страницы. — Оливье, селёдка под шубой, греческий салат… Да у вас праздник или обед в заводской столовой? А холодец где? Заливное почему не запланировано? Нормальная домашняя буженина вообще будет?
Не дожидаясь моего ответа, она схватила ручку и начала с таким нажимом вычёркивать мои пункты, будто исправляла не список блюд, а серьёзные ошибки в документе. На полях тут же появились её собственные варианты.
— Валентина Сергеевна, я ведь уже всё купила именно под это меню, — осторожно попыталась я вмешаться.
Но она только махнула рукой, словно отгоняла назойливую мошку.
— Греческий салат на Новый год? Это ещё что за выдумки? Индейку твою убираем, будет гусь с яблоками. Студень — обязательно. Пирожки — не меньше трёх видов. И никакой магазинной икры: баклажанную сами накрутим.
В предоставленной 4-й части нет продолжения сюжета: весь фрагмент состоит из заголовков ссылок, рубрик и навигационных элементов сайта. Согласно требованиям, веб-часть исключена, поэтому обрабатывать и добавлять к истории здесь нечего.
