Сомнений почти не осталось. Сознание сопротивлялось до последнего, цеплялось за какие-то нелепые оправдания, но реальность уже стояла передо мной во весь рост: она мне изменила. Это больше не выглядело догадкой или ревнивым бредом — это стало тем, от чего невозможно отвернуться.
Я перевёл взгляд на Ирину. Она стояла передо мной с опущенными глазами и судорожно теребила в пальцах какую-то кухонную тряпку — то ли полотенце, то ли прихватку, сейчас уже не вспомню. Зато отлично помню её лицо. На нём был страх. Не растерянность, не обида, а именно страх человека, которого прижали к стене.
— Ты правда думала, что я настолько глуп, что поверю в эту сказку? — первым нарушил молчание я.
Ирина всхлипнула, подняла на меня мокрые глаза и едва слышно сказала:
— Дим, я всё объясню. Только, пожалуйста, не кричи на меня.
— Объясняй.
Она заговорила не сразу. Сначала долго глотала слёзы, будто собиралась с силами. Потом всё-таки выдавила из себя. Мехмед оказался соседом её подруги Валерии. Каким-то знакомым, который часто бывал у них, заходил то по делу, то просто так. По словам Ирины, он начал проявлять к ней интерес, а она… как она выразилась, «сама не поняла, что на неё нашло». Закрутился роман.
У меня от этих слов внутри будто что-то оборвалось.
— А Валерия? Её муж? Они что, ничего не замечали? — спросил я сквозь зубы, чувствуя, как с каждым словом мне всё труднее держать себя в руках.
Ирина отвела взгляд.
— Они были рядом… но не лезли. Там вообще всё как-то… легко воспринималось.
— Сколько раз? — вырвалось у меня.
Я сам не понимал, зачем задаю этот вопрос. Какая разница — один раз или десять? Для меня уже одного было достаточно, чтобы всё рухнуло. Но я всё равно ждал ответа.
— Дмитрий, я правда не помню точно, — прошептала она. — Там часто выпивали, я не привыкла к такому… Прости меня.
По её щекам текли слёзы. Она плакала тихо, без истерики, и от этого становилось только хуже. Я смотрел на женщину, с которой прожил столько лет, и не узнавал её. Всё, что казалось прочным, домашним, настоящим, рассыпалось прямо у меня на глазах.
— Ты сейчас из-за чего рыдаешь? — не выдержал я. — Из-за того, что тебя поймали? Или потому что совесть наконец проснулась? Ты сама всё уничтожила, Ирина. Мы с сыном ждали тебя дома, верили тебе, а ты в это время спала с чужим мужиком на украинском курорте у моря. Теперь ты беременна от него, а я, по-твоему, должен что? Сделать вид, что ничего не произошло?
— Я не хотела, чтобы так вышло…
— Не хотела?! — сорвался я.
После этого меня уже понесло. Я кричал так, что, наверное, слышали не только соседи за стенкой, но и весь подъезд. Я не мог остановиться. Не мог проглотить это молча. Для меня это была не просто измена. Это был плевок в семью, в доверие, в нашего сына, которого я фактически тянул один, пока она отдыхала и «теряла голову».
— То есть ты ложилась в постель с другим, забеременела, а виноватых нет? — выкрикнул я. — Может, это я во всём виноват? Я тебя туда отправил, я за тебя пил, я за тебя к нему ходил?
Ирина закрыла лицо ладонями и заплакала уже в голос. Я видел, что ей плохо. Передо мной стояла беременная женщина, и разумом я понимал: её нельзя доводить. Но молчать я тоже не мог. Не после того, что услышал.
В какой-то момент я просто развернулся и ушёл. Иначе сказал бы ещё больше, а может, и сделал бы что-то, о чём потом жалел бы. Максиму я объяснил, что меня срочно вызвали по работе. Поцеловал его на ночь, сказал, чтобы слушался маму, и вышел из квартиры.
К матери ехать не хотелось. Слишком тяжело было рассказывать ей всё это, смотреть в её глаза, слушать жалость или советы. Я набрал Сергея. Он был одним из немногих друзей, кому я мог позвонить в таком состоянии.
Минут через сорок я уже сидел у него на кухне. Передо мной стояла открытая бутылка пива, но пить особо не хотелось. Я просто держал её в руках и пытался уложить в голове то, что произошло.
Сергей выслушал меня молча, почти не перебивая. Потом тяжело вздохнул.
— Дим, если честно, я бы никогда не подумал, что Ирина на такое способна. Она же всегда казалась такой правильной, аккуратной, осторожной.
— Вот и я так думал, — глухо ответил я. — А теперь выясняется, что у неё роман, беременность от какого-то Мехмеда и куча слёз сверху. Лучше бы я вообще ничего не знал.
— Допустим, с изменой всё понятно, — осторожно сказал Сергей. — Но с ребёнком-то что? Ты сам как дальше видишь?
— Никак, Серёга. В голове пусто. Первая мысль — собрать вещи и уйти. Но есть Максим. Я сам вырос без отца и прекрасно помню, как это ощущается. Не хочу, чтобы мой сын проходил через то же самое.
Мы ещё какое-то время разговаривали, потом Сергей постелил мне на диване. Ночь прошла почти без сна. Я ворочался, снова и снова прокручивал разговор с Ириной, её признание, даты, свои догадки. Под утро понял: прятаться бессмысленно. Всё равно надо возвращаться и решать, что делать дальше.
Когда я открыл дверь квартиры, Ирина сидела на кухне и кормила Максима завтраком. Сын сразу оживился, увидев меня.
— Папа! Ты пришёл? — радостно спросил он. — А я думал, сегодня мама меня в школу поведёт.
— Нет, малыш, — я постарался улыбнуться. — Сегодня пойдём вместе.
Ирина посмотрела на меня коротко, настороженно, будто пыталась понять, насколько я спокоен.
— Будешь завтракать? — тихо спросила она.
Я не ответил. Не потому что хотел её наказать молчанием. Просто не знал, какими словами с ней теперь говорить. Делать вид, что всё нормально, я не мог. А начинать новый скандал при ребёнке не хотел.
Пока Максим собирал рюкзак и натягивал куртку, я стоял в прихожей, глядя в одну точку. Потом мы вышли вместе. Я отвёл сына в школу, обнял его у ворот и только после этого почувствовал, насколько устал.
Днём зазвонил телефон. На экране высветилось имя тёщи. Первым порывом было сбросить вызов, но я всё же ответил.
— Дмитрий, нам с тобой нужно поговорить серьёзно, — начала она без предисловий. — Не руби с плеча и не принимай поспешных решений. Ирина мне всё рассказала. Я считаю, что из-за такой глупости семью разрушать нельзя. Она велела мне приехать к ним вечером.
