– Алла Павловна, вы сейчас не шутите? Вы правда не отдаёте себе отчёта, что натворили? Или делаете вид, будто ничего не случилось?
Наталья застыла посреди кухни. Пальцы дрожали так сильно, что ей пришлось ухватиться за спинку ближайшего стула, иначе ноги могли попросту подкоситься. На столе, среди предновогоднего беспорядка — недорезанных салатов, очищенной мандариновой кожуры, блестящей мишуры и салфеток — стояла большая коробка из плотного картона. Белая, нарядная, с золотыми буквами и прозрачным окошком сверху. Точнее, стояло то, что от неё осталось. Крышку грубо откинули назад, а внутри, на праздничной золотистой подложке, сиротливо виднелись несколько бисквитных крошек и размазанный по дну ягодный конфитюр.
Свекровь, Алла Павловна, сидела напротив за кухонным столом и совершенно спокойно допивала чай из любимой Натальиной фарфоровой чашки. Вид у неё был умиротворённый, сытый и до невозможности невинный. Она аккуратно промокнула губы салфеткой, оставив на белой бумаге яркий отпечаток розовой помады, затем неопределённо пожала плечами. От этого движения её широкая шаль лениво колыхнулась, будто мягкая волна.
– Наташенька, ну зачем так вопить? – протянула она с укором. – Кричишь, как на рынке у прилавка. У меня от твоего голоса давление сейчас поднимется. Ну съела я его, и что? Велика беда. Не конец света же. Это всего лишь еда, продукт, между прочим. У продуктов срок годности имеется. Можно сказать, я вас от пищевого отравления уберегла.
– От отравления?! – Наталья почувствовала, как глаза защипало от злых, горячих слёз. – Алла Павловна, этому торту было всего три часа! Виктор привёз его сегодня утром! Это был мой подарок. Мой! Он заказывал его почти за месяц у кондитера, к которому записаться невозможно. Это был авторский муссовый торт «Зимняя вишня», с бельгийским шоколадом и надписью: «Любимой жене». Вы… вы съели надпись «Любимой жене»!
– Ой, да что там за надпись, – свекровь небрежно махнула рукой и потянулась к вазочке с печеньем. – Какие-то шоколадные завитушки. И вообще, если честно, сладости там было чересчур. Я даже удивилась. Виктор ведь знает, что у меня сахар на верхней границе, а привёз такую приторную штуку. Но я человек не гордый, решила кусочек попробовать, чтобы сына не обидеть. А он оказался такой нежный, лёгкий, воздушный… Я и не заметила, как увлеклась. Да и тебе, Наташенька, сладкое совсем ни к чему. Ты в последнее время, прости уж за прямоту, заметно округлилась. Вон джинсы по бокам уже натягиваются. Так что я о твоей фигуре позаботилась. Муж ещё спасибо скажет.
Наталья на мгновение даже воздухом подавилась от возмущения. Она три месяца ходила в спортзал, потела на тренажёрах, считала калории, лишь бы спокойно надеть новогоднее платье, а теперь слушала нравоучения о правильном питании от женщины, которая в одиночку за один раз уничтожила полуторакилограммовый торт.
В прихожей хлопнула входная дверь. Затем послышались быстрые шаги, шорох пакетов и довольный голос Виктора:
– Девчонки, я вернулся! Шампанское взял, мандарины нашёл — ароматные, просто невероятные! Ну что у вас тут? Настроение праздничное? Ёлку уже включили?
Виктор вошёл на кухню раскрасневшийся после мороза, с налипшими на плечах снежинками и двумя огромными пакетами в руках. Улыбка тут же исчезла с его лица, стоило ему увидеть происходящее. Наталья стояла бледная, с алыми пятнами на щеках, всё ещё держась за стул. Алла Павловна, спокойная и непроницаемая, словно каменное изваяние, хрустела овсяным печеньем. А посреди стола зияла пустая коробка из-под торта — того самого главного сюрприза, который Виктор готовил для жены.
Он медленно опустил пакеты на пол, снял шапку и перевёл взгляд с матери на Наталью.
– Мам? Наташ? Что здесь произошло? Почему у вас такие лица, будто случилось что-то ужасное?
– Спроси у своей мамы, – негромко сказала Наталья, но в её голосе звенел металл. – Спроси, куда исчез мой новогодний подарок.
Виктор подошёл к столу и заглянул в коробку. Несколько секунд он молча смотрел на пустую подложку, потом поднял глаза на мать.
– Мам… Ты что, съела торт? Целиком?
Алла Павловна тяжело вздохнула, словно вокруг неё собрались несмышлёные дети, которым нужно объяснять самые простые вещи.
– Ну вот, началось. Сынок, и ты туда же? Да, съела. Я с дороги была голодная. Добиралась к вам через весь город, в пробках простояла, потом ещё в метро толкотня. Приехала — дома никого. Твоя Наталья, видите ли, в салоне красоты перья наводит. А в холодильнике пусто: одни салаты под плёнкой, и к ним нельзя прикасаться, потому что «это на Новый год». Я, между прочим, уже немолодая женщина, мне питание по режиму положено. Увидела коробку — решила, что это угощение. Откуда мне было знать, что передо мной музейная ценность, на которую надо молиться?
– Мама, там открытка лежала, – Виктор устало провёл ладонью по переносице, и Наталья заметила, как на его скулах заходили желваки. – Я специально положил её сверху. Там было написано: «Для Натальи». Ты её не заметила?
– А я что, читать сюда пришла? Я есть хотела!
