Оказалось, он был готов «милостиво» разрешить мне её оставить.
— Ты ведь сам орал, что после развода я больше не имею права носить твою фамилию.
— Тогда я просто сорвался, был зол, — поморщился он.
— А я, как видишь, проявила редкое послушание.
И только после этого Анатолий перестал ходить вокруг да около и сказал прямо, ради чего явился.
За прошедшую неделю мастерская лишилась сразу трёх серьёзных клиентов. Ещё двое заказчиков не отказались окончательно, но заморозили договоры на неопределённый срок. Валерия, как выяснилось, действительно великолепно умела торговать сухими строительными смесями, но сложный мебельный заказ — от первого выезда на замер до последней установленной петли — для неё оказался совершенно другим миром.
Анатолий вдруг с неприятным удивлением понял, что моя работа все эти годы состояла не только из улыбок, чашки кофе и приятных бесед с заказчиками.
— Вернись хотя бы ненадолго, — попросил он уже без прежней уверенности. — На пару месяцев. Пока я найду нормального специалиста.
Я смотрела на него и неожиданно для самой себя поняла: злости больше нет. Ни жгучей обиды, ни желания немедленно ударить словом побольнее. Просто всё внутри сжималось от одной мысли, что придётся снова переступить порог той мастерской.
— Найми грамотного человека и плати ему так, чтобы он не сбежал через неделю, — спокойно сказала я. — Ты же много лет убеждал всех вокруг, что без меня прекрасно справишься.
Анатолий усмехнулся криво, почти болезненно:
— Решила отомстить?
— Чуть-чуть, — призналась я. — Но главным образом я теперь просто работаю.
Ушёл он от меня мрачнее тучи.
Развод и оформление раздела имущества растянулись на несколько месяцев. Разваливать фирму мы не стали, станки болгаркой пополам тоже не резали, хотя после отдельных разговоров с бывшей свекровью мне очень хотелось предложить именно такой вариант — честный, наглядный и максимально справедливый.
В конце концов Анатолий выплатил мне стоимость моей законной доли. Эти деньги я вложила в свою мастерскую: сняла помещение побольше, докупила оборудование, наняла ещё одного мастера и наконец перестала считать каждую доску как последнюю.
Валерия рядом с ним продержалась меньше года.
О настоящей причине их разрыва я потом услышала от дочери. Оказалось, Валерия рассчитывала стать женой успешного, уверенного в себе предпринимателя, а получила измученного мужчину, который вечерами сидел над чертежами, ругался с поставщиками и пытался понять, почему клиенты снова недовольны сроками.
У жизни, надо признать, иногда бывает роскошное чувство юмора.
Но самое забавное случилось немного позже.
Однажды мне позвонила сама Галина Павловна. Та самая женщина, которая когда-то очень доходчиво объясняла мне, что фамилия её сына — слишком большая честь для такой, как я.
Ей срочно понадобился шкаф в прихожую.
— У Толи сейчас такие цены, что просто ужас, — пожаловалась она без малейшего смущения. — А ты ведь для своих наверняка сделаешь хорошую скидку?
Я несколько секунд молчала, прижимая телефон к уху, и изо всех сил старалась не рассмеяться.
Потом самым вежливым тоном объяснила, что после развода к числу её родственников больше не отношусь. Но как обычному клиенту, конечно, с удовольствием рассчитаю заказ по действующему прайсу.
Шкаф она в итоге всё-таки заказала у сына.
Наверное, исключительно из принципиальных соображений.
С тех пор прошло почти два года.
На двери моей большой светлой мастерской теперь висит аккуратная табличка с фамилией Белова. Той самой фамилией, которую я когда-то легко сменила после свадьбы и которую муж потом попытался вернуть мне как унизительное наказание.
Только вышло всё ровно наоборот.
Фамилия Воронцова осталась частью моей прежней семейной истории. А фамилия Белова превратилась в название дела, которое я построила сама и которое принадлежит только мне.
Иногда Анатолий звонит по работе. Бывает, мы даже передаём друг другу заказы, если у кого-то случается перегруз или клиенту удобнее обратиться к другому. Общаемся ровно, без прежних скандалов и без попыток выяснить, кто кому что доказал.
Недавно в разговоре он вдруг сказал, что напрасно тогда устроил весь этот нелепый спектакль с фамилией.
Я ответила, что полностью с ним согласна.
После небольшой паузы он тихо спросил, вернулась бы я в нашу старую мастерскую, если бы в тот вечер он не произнёс всех тех обидных слов.
Возможно, да.
Может быть, я и правда вернулась бы. Ещё долго закрывала бы глаза на пренебрежение, терпела разговоры о том, что всего лишь помогаю мужу, причём почти бескорыстно, в его собственном бизнесе. Продолжала бы делать огромную часть работы и при этом доказывать, что мой вклад вообще существует.
Поэтому иногда я совершенно искренне благодарна Анатолию за тот вечер.
Он хотел поставить меня на «моё место». Потребовал отказаться от его фамилии, уверенный, что вместе с ней у меня отнимется привычная жизнь, работа, статус и почва под ногами.
А я просто выполнила его требование буквально.
Вернула себе девичью фамилию, забрала то, что принадлежало мне по праву, открыла собственную мастерскую и перестала объяснять людям, какую часть общего успеха создала своими руками.
А спустя всего неделю после своего громкого заявления мой муж уже сидел напротив меня и просил вернуться.
Только к тому моменту мне уже было куда идти без него.
