С утра Наталья почти не выходила с кухни.
Она поставила на плиту кастрюлю с борщом, нашинковала овощи для салатов, разложила по тарелкам закуски, достала праздничную посуду и аккуратно расставила всё по местам.
Свою старую коричневую сумку, у которой давно облезла застёжка, Наталья принесла из прихожей и оставила на стуле возле самой двери.
Анатолий сразу это заметил.
— Ты что, на вокзал собралась? — усмехнулся он.
— Мне так удобнее, — ровно ответила Наталья и снова повернулась к плите.
Ближе к вечеру гости начали подтягиваться один за другим.
Стол получился щедрым: наваристый борщ с мясом, пирожки с капустой, селёдка под шубой, салаты, домашние солёные огурцы из тех самых банок, которые Наталья закатывала ещё осенью.
Анатолий разливал напитки, громко смеялся, вспоминал смешные истории с автобусного маршрута и охотно изображал из себя душу компании.
Рассказывать он и правда умел. Его слушали, перебивали вопросами, смеялись в нужных местах.
Наталья сидела на краю стола, подкладывала гостям еду, следила, чтобы у всех всё было, и почти не вмешивалась в разговор.
За тридцать с лишним лет в этой картине мало что изменилось.
После второй рюмки Анатолий, как обычно, начал своё представление.
Сперва будто невзначай. Словно просто решил пошутить.
Он придвинул к себе тарелку с борщом, набрал ложку, попробовал и недовольно поморщился.
— Наташ, борщ у тебя еле тёплый. Ты его с утра, что ли, сварила? Подогрей как следует.
Наталья молча поднялась.
Взяла его тарелку.
Поставила борщ разогреваться и через несколько минут вернула обратно.
— Вот видите, — Анатолий тут же обернулся к гостям, будто только этого и ждал. — С ней всю жизнь одно и то же. Пока не скажешь — сама ни за что не сообразит.
Ольга тихо прыснула в ладонь.
Приятели Анатолия переглянулись, но промолчали.
Ирина, сидевшая напротив Натальи, медленно опустила вилку на край тарелки.
Анатолий, не замечая перемены за столом, продолжил:
— Нет, хозяйка она у меня, конечно, неплохая. Тут не поспоришь. Всё приготовит, всё накроет, порядок наведёт. Только без меня — шагу ступить не может. Я ей уже сколько раз говорил: не нравится что-то — давай разводиться. Давно пора было.
Он самодовольно рассмеялся.
Никто за столом этот смех не подхватил, но Анатолий будто не обратил на это внимания. Он уже вошёл в знакомую роль, в тот самый спектакль, который разыгрывал годами. И, кажется, за эти годы настолько сросся с ним, что перестал различать, где заканчивается игра и начинается настоящая жизнь.
— И сын, между прочим, на моей стороне, — добавил он, ткнув пальцем куда-то в воздух. — Вчера звонил, так прямо и сказал: «Мама, ты уже перегибаешь».
Наталья медленно подняла на него глаза.
Сын вчера ей не звонил.
Он набирал её на выходных. Тогда они проговорили почти час — спокойно, подробно, обо всём понемногу. О работе, о здоровье, о каких-то бытовых мелочах. И ни единого раза он не сказал ничего даже близкого к словам «ты перегибаешь».
Наталья знала это точно. Так же уверенно, как годами различала сорта озимой пшеницы, с которыми работала почти всю жизнь.
Анатолий лгал.
Лгал здесь и сейчас.
За праздничным столом.
При гостях.
И в этот миг внутри Натальи случилось нечто странное. Та туго натянутая пружина, которая десятилетиями держалась на страхе, терпении, привычке уступать и постоянной мысли «а если я останусь одна», не оборвалась и не лопнула с треском.
Она просто вдруг ослабла.
Будто человек много лет цеплялся за перила, боясь сорваться вниз, а потом неожиданно понял: лестница уже закончилась, под ногами ровный пол, и падать больше некуда.
— Согласна, — спокойно произнесла Наталья.
Без крика.
Без дрожи.
Без обиды в голосе.
Тем самым сухим рабочим тоном, каким она обычно говорила:
— Подпишите акт.
Анатолий моргнул.
— Что?
Наталья поднялась из-за стола.
Она подошла к коричневой сумке, стоявшей у двери, расстегнула потёртую застёжку и вынула сложенный пополам лист бумаги.
Это была распечатка объявления о сдаче однокомнатной квартиры недалеко от её работы.
Адрес Наталья заранее подчеркнула маркером.
Она положила лист на стол рядом с тарелкой Анатолия.
— Вот, — сказала она. — Нашла на прошлой неделе. Завтра внесу задаток.
