Это наши друзья, тоже семейная пара. И ты всерьёз предлагаешь нам одним махом всё отменить, остаться без предоплаты и испортить людям выходные только потому, что тебе вдруг понадобилось прогреть ноги какими-то магнитами?
— Я предлагаю вам наконец привыкнуть организовывать свой отдых не за мой счёт и не за счёт моего здоровья, — Татьяна не повысила голоса, лишь спокойно сложила руки на груди. — Вы оба взрослые, работающие люди. Раз запланировали поездку — заранее найдите няню, нормальную, с рекомендациями, на два-три дня. Сейчас таких служб полно, можно выбрать человека с опытом и почасовой оплатой.
Юлия коротко фыркнула, и в этом смешке было столько презрения, что даже воздух в тесной прихожей будто стал колючим. Она театрально подняла глаза к потолку.
— Няню? Ты сейчас серьёзно? Пустить в квартиру постороннюю женщину и оставить с ней детей на трое суток? Это выйдет почти как половина всей нашей поездки! И кто даст гарантию, что она справится? Артём ни минуты на месте не сидит, Егор вообще ест только если ему одновременно рассказывать сказки и уговаривать. Для чего тогда существуют бабушки? Чтобы внуки были под присмотром родного человека. И, между прочим, бесплатно. Моя мама, если бы не жила так далеко, в Полтаве, обязательно помогла бы без всяких разговоров!
— Твоя мама за все эти пять лет приезжала дважды, — без злости, но очень отчётливо напомнила Татьяна. — Оба раза на большие застолья. Посидела за столом, выпила шампанского, сделала несколько красивых фотографий для соцсетей и уехала обратно. А с мальчиками при ветрянке сидела я. Когда у них лезли зубы и они ночами плакали — тоже я. И когда в прошлом году ты с подругами уезжала в Одессу на девичник, угадай, кто оставался с детьми?
— Ну конечно, теперь пойдут списки подвигов! — с раздражением бросила Юлия.
В этот момент щёлкнул замок, дверь распахнулась, и на пороге появился Сергей. Он выглядел вымотанным после работы: галстук съехал набок, плечи опущены, в руке болтался деловой портфель.
— Мам, ну что опять происходит? — устало спросил он, едва переступив порог. — Почему Юлия чуть не плачет? Мы же просто попросили тебя помочь.
Он скинул обувь, прошёл мимо Татьяны, словно её слова заранее не имели значения, и притянул жену к себе за талию. Юлия тут же прижалась к нему, демонстративно надув губы. Сергей посмотрел на мать тем самым укоризненным взглядом, перед которым она раньше почти всегда сдавалась, отодвигая собственные планы и желания куда-нибудь на потом.
— Сергей, я никого до слёз не довожу, — твёрдо сказала Татьяна, не отводя глаз. — Твоя жена пришла не просить, а ставить меня перед фактом. С готовым графиком, с указаниями на три дня вперёд и без единственного вопроса: как я себя чувствую и могу ли вообще. Повторяю для вас обоих: в пятницу утром я уезжаю на лечебные процедуры и возвращаюсь только в воскресенье вечером. Номер оплачен, направление у меня на руках.
— Ну так откажись от этой путёвки, мам, — Сергей пожал плечами с такой простотой, будто речь шла о ненужном чеке из магазина. — Что тут сложного? Поедешь через месяц. Колени никуда не денутся. Ты же дома сидишь, мешки не таскаешь. А у нас бронь сгорит, мы уже внесли предоплату за прогулку на квадроциклах. Неужели для собственного сына тебе жалко каких-то двух дней?
Татьяна долго смотрела на него. Перед ней стоял не мальчик, а тридцатидвухлетний мужчина — высокий, крепкий, уверенный в том, что мать, как и прежде, обязана подстроиться. Она растила его одна. Экономила на себе, годами донашивала старые сапоги, откладывала покупку зимнего пальто, лишь бы оплатить ему хороший строительный факультет. А когда Сергей женился, именно она согласилась разменять просторную трёхкомнатную квартиру в центре, доставшуюся от родителей, чтобы добавить молодым недостающую сумму на первый взнос за их семейное жильё. Себе тогда оставила скромную однушку на окраине и убеждала себя, что так правильно: сыну нужнее.
Она отдала ему квартиру. Отдала накопления. Отдала годы сил. А теперь от неё требовали ещё и последние остатки здоровья — да не просьбой, а почти приказом.
— Для тебя, Сергей, мне тридцать два года ничего не было жалко, — произнесла она негромко, но каждое слово прозвучало тяжело. — А теперь мне стало жалко себя. У меня так болят колени, что по ночам я засыпаю только после обезболивающих уколов. Врач сказал прямо: если я сейчас не пройду грязелечение и физиотерапию, весной может понадобиться операция на суставах. И скажи мне честно: если я слягу, кто из вас будет за мной ухаживать? Юлия?
Невестка резко дёрнула плечом и отвернулась к узкой этажерке в коридоре, будто корешки старых книг вдруг стали для неё невероятно интересными.
— Не надо из обычной боли устраивать трагедию, — пробормотала она, не глядя на свекровь. — Сейчас у всех суставы ноют, работа сидячая, возраст, погода. Можно мазью намазать, купить в аптеке эластичные наколенники и спокойно посидеть с мальчиками. Они же не младенцы. Полдня мультики смотрят, потом играют на ковре. Тебе даже вставать постоянно не придётся.
— В прошлый раз, когда я “спокойно сидела” с ними, они разбили зеркало в ванной и закрылись изнутри на щеколду, пока я делала им паровые котлеты, — напомнила Татьяна. — Мне пришлось вскрывать дверь кухонным ножом. Я сорвала спину, руки потом тряслись ещё час. А когда ты вернулась из салона, первым твоим вопросом было не “дети целы?” и не “мама, тебе плохо?”, а почему на полу осколки и почему кафель не вымыт.
— Потому что если ты берёшь детей, ты обязана смотреть за ними нормально! — вспыхнула Юлия, резко обернувшись. Лицо её покраснело, голос сорвался на визг. — Это твоя ответственность! Ты всё время думаешь только о своём удобстве. У других бабушки пироги пекут, на дачах с внуками с утра до ночи возятся, уроки делают, гуляют, кормят. А от тебя даже пачку сока нельзя получить без предварительного согласования и лекции о составе!
— Про сок ты сказала совершенно верно, — Татьяна медленно кивнула. — Потому что тот случай со свежими сезонными яблоками я тоже прекрасно помню.
