Он тут же прошёл на кухню и, распахнув холодильник, принялся высматривать, чем бы поужинать.
— Матрас — вообще бомба, — продолжал Андрей, довольный собой до невозможности. — Я сам прилёг на минуту: спина лежит как надо, поддержка отличная. И ребята-грузчики нормальные попались, без лишних разговоров всё занесли, аккуратно, даже обувь сняли. Заодно маме карниз на кухне подтянул, а то он у неё уже месяц шатался. У нас что-нибудь готовое есть? А твой отец-то как, добрался до сервиса?
Последние слова он произнёс между делом, не отрывая взгляда от кастрюли с супом. Даже головы не повернул в сторону Натальи. Ситуация с тестем на трассе волновала его примерно так же, как прогноз погоды в другой части света.
— Добрался, — спокойно ответила Наталья. — Я перевела ему деньги, он вызвал эвакуатор. Закрой холодильник и сядь, Андрей. Нам надо поговорить. Серьёзно.
В её голосе появилась такая холодная твёрдость, что Андрей всё-таки насторожился. Дверцу он захлопнул, хотя ещё не понимал, насколько далеко всё зашло. Но привычная внутренняя оборона уже включилась: сейчас, мол, снова начнутся претензии, и надо будет отстаивать своё право жить спокойно. Он неторопливо отодвинул стул, сел напротив жены и сложил руки на груди.
— Опять одно и то же? — устало протянул он. — Наташ, давай только без спектаклей, я правда вымотался. Я не мог сорваться к твоему отцу, доставка матраса была назначена на конкретное время. Нельзя было всё бросить. Из-за чего такая трагедия?
— Трагедия не в машине и не в эвакуаторе, — так же ровно сказала Наталья, не отводя взгляда. — Я пытаюсь разобраться, по каким правилам у нас вообще устроена семья. Объясни мне, пожалуйста. Почему твоей маме мы покупаем новую стиральную машинку за двадцать тысяч гривен в тот же день, когда старая начала шуметь, потому что «её раздражает подшипник»? А мою маму, когда у неё болела спина, ты спокойно отправил ждать бесплатную очередь почти три недели?
Андрей криво усмехнулся. Это был его любимый приём: показать, будто жена раздувает пустяк, занимается мелочными подсчётами и сама себя накручивает.
— Ты это сейчас серьёзно говоришь? — он откинулся на спинку стула и чуть качнулся. — Сидела полдня и таблицу составляла? Кому сколько досталось, кому я что купил, где гвоздь забил, а где не забил? Наталья, тебе в выходной больше нечем заняться?
— Я не деньги считаю, Андрей. Я смотрю на твоё отношение, — ответила она всё тем же спокойным голосом. — Твоему отцу понадобилось лечение зубов — мы взяли наши общие накопления. Потом сорвались майские выходные, потому что у твоих родителей срочно нужно было чинить теплицу. А когда помощь нужна моим родителям, ты сразу говоришь: «Они взрослые, разберутся» или «Пусть найдут мастера в интернете». Мне интересно, почему твои правила работают только в одну сторону.
Усмешка с лица Андрея исчезла мгновенно. На сухие факты возразить было нечего: всё звучало слишком точно. И, как часто бывало в подобных случаях, вместо объяснений он перешёл в нападение.
— Ты теперь будешь мне предъявлять за то, что я помогаю родной матери?! — резко повысил он голос. — Она на меня всю жизнь положила! Она меня вырастила, поняла? Я мужчина, я обязан заботиться о своей семье и сделать так, чтобы родители спокойно жили в старости!
— Именно, Андрей. О своей, — Наталья даже не вздрогнула от его крика. — Вот в этом и вся суть. Для тебя мы не одна семья. Ты добрый, щедрый и заботливый только там, где речь идёт о твоих родителях. Любая их бытовая неудобность сразу становится общей чрезвычайной ситуацией: надо срочно ехать, платить, отменять планы, решать. А мои родители для тебя — просто чужие люди, которые мешают. Лишняя нагрузка.
Эти слова окончательно вывели его из себя.
— Потому что основные деньги в этот дом приношу я! — выкрикнул Андрей, уже не пытаясь держать себя в руках. На лице у него выступили красные пятна. — И я имею право тратить их на свою мать! Это моя обязанность, моя ответственность! А твои родители — это твоя история. Хочешь быть для них идеальной дочерью — пожалуйста, будь. Но не лезь в мой кошелёк, не трогай общие деньги и не расписывай мои законные выходные под их заборы, ремонты и поломки. Они взрослые люди, не маленькие дети. Пусть сами справляются!
Он ожидал привычного продолжения: слёз, обвинений, дрожащего голоса, фраз о бессердечии, старых обид, возможно даже громких слов о разводе. Андрей прекрасно знал, как вести себя в таких бурях. Достаточно презрительно усмехнуться, хлопнуть дверью, уйти в спальню и несколько дней молчать. Обычно Наталья первой подходила мириться.
Но на этот раз она не заплакала.
— Я тебя поняла, — произнесла она тихо, отчётливо и почти бесстрастно. — Ты прав. Взрослые люди должны решать свои проблемы сами.
После этого разговора прошло ровно две недели. Наталья больше ни разу не подняла эту тему. Не спорила, не напоминала, не требовала объяснений. Она просто замолчала и, казалось, приняла установленные мужем правила. А жизнь, как будто обладая тонким чувством иронии, очень скоро дала ей возможность проверить эти правила на прочность.
Наступила очередная дождливая суббота.
