— Помогла тем, что посторонние увидят мои вещи? — уточнила я.
Максим, до этого молча балансировавший на своей жердочке, вдруг резко повернулся и выдал с такой чёткой интонацией, будто зачитывал приговор:
— Взяла чужое — назвала добром!
Дмитрий перевёл взгляд на попугая и сухо заметил:
— Максим сегодня особенно красноречив.
— Максим просто единственный здесь без самообмана, — ответила я.
В трубке послышалось раздражённое фырканье Валентины Сергеевны.
— Ну да, давайте теперь ещё птицу в свидетели позовём. Совсем уже разум потеряли. Между прочим, я никому плохого не хотела.
Максим тут же, почти идеально копируя её голос, протянул:
— Плохого не хотела! Я сама плохое, мне хотеть некогда!
Дмитрий кашлянул в кулак. Я прекрасно видела, как ему приходится сдерживаться, чтобы не рассмеяться, но выражение лица он сохранил каменное.
— Мама, адрес, — произнёс он.
— Какой ещё адрес?
— Тот, где сейчас находятся наши вещи.
— Дмитрий, ты меня позоришь.
— Нет, мама. Ты делаешь это сама. Адрес.
Спустя полчаса мы уже стояли перед небольшим банкетным залом на первом этаже какого-то делового центра. У входа красовалась табличка: «Вечер добрых сердец».
Добрые сердца, как оказалось, принимали гостей на фоне моей вазы, моих картин и моей шкатулки, которую водрузили на столик для визиток, будто она всю жизнь только этого и ждала.
Первой нас заметила Дарья, сестра Дмитрия. Она держала бокал с соком и улыбалась так, как улыбаются люди, мечтающие тихо пережить вечер без разоблачений.
— Ой… а вы зачем приехали? — растерянно спросила она.
— За своим, — коротко ответил Дмитрий.
— Ну вы что, прямо сейчас? Здесь же гости.
Я оглядела зал. Гости действительно были: нарядные, чужие, немного скучающие и потому идеально подготовленные к зрелищу. Правда вообще любит появляться при свидетелях, особенно если её слишком долго пытались спрятать.
Из-за колонны выплыла Валентина Сергеевна. Бордовая блузка, жемчуг на шее и лицо человека, который назначил себя главным хранителем приличий.
— Дмитрий, Елена, не устраивайте представление, — процедила она. — У нас здесь достойное мероприятие.
— Именно поэтому, — спокойно сказал муж, — чужим вещам здесь не место.
Свекровь тут же повернулась к гостям и натянула улыбку.
— Дети шутят. Молодые, вспыльчивые.
И в этот момент из переноски, которую Дмитрий прихватил «на всякий случай», раздалось:
— Ничего страшного, они даже не заметят!
Гости синхронно обернулись.
Максим высунул голову из приоткрытой дверцы, уставился чёрным глазом на Валентину Сергеевну и её же голосом добавил:
— У Елены вкус есть, а у Дарьочки — гости!
В зале повисла такая тишина, что ею, кажется, можно было бы натирать до блеска старинный сервант.
Дарья побледнела.
— Мам…
Валентина Сергеевна зашипела сквозь зубы:
— Уберите эту птицу!
Максим мгновенно воодушевился:
— Уберите правду! Она слишком громкая!
Я без суеты подошла к столику и забрала шкатулку. Потом аккуратно сняла со стены свои картины. Дмитрий тем временем взял вазу.
Какой-то мужчина в сером костюме негромко спросил у Дарьи:
— Так это оформление не ваше?
Дарья открыла рот, но Максим оказался быстрее:
— Временно взяла! Для доброго дела! Не украла!
И вот тогда в тщательно отполированной маске Валентины Сергеевны появилась первая настоящая трещина. Она уже собиралась состроить обиженную мину.
