— Ты сейчас серьёзно? Они правда продали свою квартиру? — Валерия бросила ключи на тумбу, и металлический звон прозвучал почти как точка в её возмущении. — То есть просто решили, оформили сделку — и всё? Даже толком ни с кем не обсудили?
Денис застыл у зеркала, машинально поправляя шарф. На жену он не смотрел, будто надеялся: если не встретиться с ней взглядом, разговор сам собой рассосётся.
— Не то чтобы совсем не обсуждали, — глухо ответил он. — Я их отговаривал. Три вечера подряд ездил к ним, раскладывал всё по пунктам: расходы, ремонт, коммуналка, обслуживание участка. Даже смету распечатал, чтобы наглядно было. Отец слушал, кивал, а мама твердила одно и то же: мол, хочется земли под ногами, хочется утром слышать птиц, а не чью-то сигнализацию под подъездом.
— Птиц, значит, — Валерия коротко усмехнулась. — А про крышу, которую придётся латать, они вспоминали? Про септик, который сам себя не обслужит? Про снег зимой, который не исчезает по щелчку пальцев? Или они думают, что в частном доме всё как в рекламе: вышел на крыльцо с чашкой чая — и счастье?
Только тогда Денис повернулся к ней. Вид у него был измученный, а голос — будто сдавленный изнутри.
— Я им всё это говорил. И про септик, и про траву летом, и про сугробы зимой. Но папа сказал: «Мы ещё не дряхлые. Мы просто хотим пожить так, как нам нравится». И самое неприятное знаешь что? Он ведь прав. Они действительно имеют право. Только… — Денис запнулся, провёл ладонью по лицу. — Только почему в итоге всё снова окажется на мне? Я уже чувствую, что иначе не будет.
Валерия едва не ответила: «Потому что ты их сын». Но промолчала. Вместо этого подошла к окну и уставилась во двор: серый асфальт, забытый возле детской площадки самокат, бельё на соседнем балконе. Обычная, ровная, почти скучная жизнь. А у них всё время происходило так, словно состав внезапно слетел с рельсов.
«Дело ведь не только в доме, — подумала она. — Им хочется снова почувствовать себя самостоятельными и нужными. А Денис устал быть человеком, на которого автоматически перекладывают все последствия».
Через неделю родители Дениса позвали их посмотреть покупку. Дом находился на городской окраине, там, где улицы уже напоминали посёлок: палисадники перед окнами, сетчатые заборы, дворовые псы, поднимающие лай от любого шороха. Сам дом был немолодой, зато ухоженный: светлые наличники, синяя крыша, крыльцо с коваными перилами.
— Ну что скажете? — Андрей Павлович стоял рядом напряжённо, словно школьник, ожидающий оценки у доски.
Валерия улыбнулась — не потому, что ей очень хотелось, а потому что так было вежливо.
— Здесь уютно, — произнесла она.
И это не было ложью. Внутри пахло сухими яблоками и старым деревом, от комнат веяло чем-то тёплым, почти домашним из детских воспоминаний. Но Валерия замечала и другое: щель возле оконной рамы, влажное пятно в углу, доски на веранде, которые подозрительно пружинили под ногой.
— А вот здесь будет теплица, — Марина Сергеевна с воодушевлением показывала на участок. — Тут посадим огурцы, рядом помидоры. В дальнем углу малина пойдёт. Денис, ты же поможешь нам с грядками?
Он кивнул почти сразу. Не от радости — скорее по старой привычке соглашаться, чтобы не начинать спор.
Валерия стиснула зубы. «Грядки, — мелькнуло у неё. — Как будто к дому они прилагаются обязательным комплектом вместе с просьбами о помощи».
На выходных они заехали в строительный магазин: Денису понадобилась какая-то мелочь для ремонта в ванной.
