— Родного мужа без гривны оставила! — зашипела Татьяна Сергеевна, уже не пытаясь изображать приличия. — При живой жене мужчина вынужден унижаться и деньги выпрашивать? Это у вас семья называется? Всю жизнь нормальные люди всё в общий котёл несли!
— Татьяна Сергеевна, — Лариса даже усмехнулась, перебив ее. — Если уж вспоминать «всю жизнь», то раньше мужчина добычу в дом приносил. А ваш сын пока только обещания приносит. И то не каждый раз.
— Как ты разговариваешь?! — в трубке почти взвизгнули. — Анатолий работает! Он мужчина в доме!
— Сторожем за смешные деньги, — сухо отрезала Лариса. — И даже это умудряется спускать на рыбацкие снасти. Больше я его увлечения оплачивать не буду. У Анатолия есть зарплата. Вот пусть из нее закрывает коммуналку, покупает еду и ремонтирует свою машину.
— Жена обязана быть опорой! — не сдавалась свекровь. — Ты думаешь только о себе! Я таких знаю: всё под себя, всё себе! Мужику тоже отдых нужен, он после работы устаёт!
— От чего? От кроссвордов в будке? — с холодной вежливостью уточнила Лариса.
— Допрыгаешься, — тон Татьяны Сергеевны стал угрожающим. — Бросит он тебя. Найдет себе нормальную женщину, которая не будет ему мозги выносить из-за каждой гривны.
— Прекрасно. Можете забрать своё сокровище обратно. Только учтите: кормить его придётся регулярно, аппетит у него отменный. Всего хорошего.
Лариса нажала отбой и положила телефон на стол. Странно, но внутри не дрогнуло ничего. Ни тревоги, ни привычного стыда, ни желания оправдываться. Только звенящая, почти приятная пустота.
К вечеру Анатолий ходил по квартире с лицом грозовой тучи. То резко открывал шкаф, то с грохотом захлопывал дверцу, то выходил на балкон и дымил одну сигарету за другой. Он явно ждал, что Лариса первой подойдет, начнет сглаживать углы, испугается его ледяного молчания. Старая, обкатанная годами мужская тактика: наказать тишиной и сделать вид, будто именно он здесь оскорбленная сторона.
Около восьми он нарочито тяжело вошел на кухню. Уселся за стол, положил перед собой ладони и замер с видом человека, которому сейчас должны подать ужин.
Лариса как раз вынимала из духовки курицу. Румяная корочка потрескивала, по квартире расползался густой запах специй и запеченного мяса. Она спокойно переложила себе кусок на тарелку. Вторую порцию отнесла Полине в комнату.
Вернувшись, Лариса села напротив мужа и начала есть, будто его ожидание вообще не имело к ней отношения.
Анатолий смотрел на нее молча несколько минут. Потом не выдержал:
— А мне?
— А тебе что? — Лариса даже не подняла глаз от тарелки.
— Ужин! Я, между прочим, с работы пришел. Есть хочу!
— В морозилке пельмени. Те самые, которые ты любишь. Я брала по скидке, — она кивнула вилкой в сторону холодильника. — Можешь сварить.
— Ты сейчас издеваешься? — он уставился на противень. — Ты же курицу приготовила!
— Я купила эту курицу на свои деньги, — ровно сказала Лариса. — После работы зашла в магазин, принесла, замариновала и запекла. Для себя и для Полины. Твоего участия в ней нет никакого. Ни деньгами, ни руками.
По лицу Анатолия снова пошли красные пятна.
— То есть мы теперь продукты делить будем? Как соседи в общежитии?
— Ты сам напоминал про общий котёл, — спокойно ответила она. — Только чтобы из него брать, туда сначала надо положить. Вари пельмени, Анатолий. И не ори, Полина уроки делает.
Он резко вскочил, распахнул морозилку, выдернул пачку пельменей и с размаху швырнул ее на столешницу. Упаковка лопнула, несколько белых комочков подпрыгнули и покатились по полу.
— Да подавись ты своей курицей! — рявкнул он и вылетел из кухни.
