Вода в ванной давно стала едва теплой, но подниматься совсем не хотелось. После двенадцати часов на ногах тело будто налилось свинцом. С утра мы принимали партию итальянской фурнитуры, потом я почти два часа гасила конфликт с покупателем, которому при доставке умудрились поцарапать стеклянный журнальный столик, а ближе к вечеру добивала дизайн-проект для пары, пожелавшей спальню в оттенках мокрого асфальта и при этом спорившей из-за каждой мелочи.
Андрей был не дома. Он уехал на мебельную выставку в соседний город, и впервые за долгое время я могла позволить себе простую роскошь — лежать в ароматной пене, никуда не спешить, ни на чьи вопросы не отвечать и хотя бы час не думать о салоне. Ванная пахла лавандой. В квартире стояла редкая, почти звенящая тишина. Только из кухни доносилось ровное урчание холодильника.
Телефон коротко пискнул.
Я потянулась к нему мокрыми пальцами, задела край корпуса и тут же уронила аппарат прямо в воду. Выругавшись сквозь зубы, я выхватила его, стала торопливо протирать полотенцем, висевшим рядом, и по привычке посмотрела на экран. Пришло банковское уведомление. Сначала я даже не поняла, откуда именно: название банка было мне незнакомо, номер карты тоже ничего не говорил. Сообщение отобразилось полностью, потому что экран оставался разблокированным. Я ждала от Андрея его обычное глуповатое «доехал, люблю» и забыла поставить телефон на блокировку.
«Андрей Сергеевич, ключи от вашей квартиры в ЖК “Эдем” подготовлены. Завтра ожидаем вас для подписания акта приема-передачи. Просим прийти без супруги, как вы и предупреждали, без неожиданных сюрпризов. Хорошего вечера».
Я сначала рассмеялась. Просто сидела в уже остывшей воде, смотрела на экран и смеялась, как над чьей-то нелепой ошибкой. ЖК «Эдем» — закрытый клубный дом в центре, который строили, кажется, целую вечность. Мы с Андреем не раз проезжали мимо и шутили: вот, мол, когда-нибудь и у нас будет такая квартира, если будем пахать без выходных до самой пенсии.
Конечно, это не могло иметь к нам никакого отношения. У нас не было жилья в «Эдеме». У нас вообще не было собственной квартиры. Уже восемь лет мы снимали двухкомнатную в обычном спальном районе и каждый год убеждали себя, что еще немного — и соберем первый взнос на ипотеку. Но все, что удавалось отложить, тут же уходило в дело: в наш семейный мебельный салон, который последние пять лет фактически держался на мне, пока Андрей занимался «развитием», «стратегией» и бесконечно ездил на какие-то важные переговоры.
Я выбралась из ванны, накинула халат и присела на край кровати. Улыбка еще держалась на лице, хотя внутри уже начало неприятно холодеть. Открыла поиск, набрала название жилого комплекса, пролистала фотографии. Мрамор в холлах, огромные окна от пола до потолка, подземный паркинг, консьерж в форме, закрытый двор без машин. Красиво. Очень красиво.
Я закрыла вкладку и зашла в банковское приложение, где был привязан счет нашего ТОВ — той самой компании, в которой я значилась финансовым директором, а Андрей был генеральным и единственным учредителем. Авторизовалась. Нажала на баланс.
Ноль.
Что-то внутри меня словно сорвалось и провалилось в пустоту. Я несколько секунд не могла осознать увиденное. Еще вчера на счету лежали 3 400 000 грн — деньги на новую закупку итальянской фурнитуры, которую должны были привезти через две недели, и на аренду помещения за следующие полгода. Теперь там не было ничего.
Я вышла из приложения и вошла снова. Подумала, что это сбой, глюк, техническая ошибка. Перезагрузила телефон. Открыла счет еще раз.
Ноль.
Руки начали дрожать так сильно, что я едва попадала пальцами по экрану. Я открыла историю операций и увидела перевод, проведенный вчера. Подпись — Андрей. Все средства ушли на неизвестный мне счет. Без звонка. Без предупреждения. Без единого слова.
Я сидела на кровати и смотрела в стену, не моргая. В голове стоял гул, будто рядом работал огромный мотор. Потом меня осенило: у нас с Андреем всегда были общие пароли. Мы даже гордились этим — полное доверие, никаких секретов, мы же семья. Я ввела его логин и пароль в электронном кабинете «Дії». От этого жеста мне стало мерзко, будто я лезу туда, куда нельзя. Но остановиться уже не могла.
Система пустила меня внутрь.
Я открыла раздел с недвижимостью. Там числился один объект. Адрес — ЖК «Эдем», такой-то дом, такая-то номер квартиры. Площадь — сто сорок квадратных метров. Оценочная стоимость была такой, что у меня перехватило дыхание. Дата регистрации права собственности — ровно год назад. День в день.
Эту дату я помнила слишком хорошо. Именно тогда я оформила на себя потребительский кредит в банке, чтобы закрыть кассовый разрыв в салоне. Андрей тогда обнимал меня на кухне и говорил: «Юлия, ты у меня умница. Ты спасла наше общее будущее». А сам в тот же день оформлял квартиру.
Я перешла глубже, к сведениям о владельце. Имя на экране появилось четко, безжалостно, будто удар.
Лариса Павловна. Моя свекровь.
До утра я так и не легла. Ходила по квартире из угла в угол, вытаскивала папки, старые договоры, банковские выписки, распечатки, которые годами лежали без дела. В памяти одна за другой всплывали сцены, на которые раньше я не обращала внимания.
Пять лет назад Андрей предложил открыть мебельный салон. У него не было стартовых денег, зато у меня оставались сбережения после продажи бабушкиной квартиры в области. Сумма была не баснословная, но ее хватало, чтобы внести первый платеж за аренду и купить небольшую пробную партию мебели и фурнитуры. Тогда Андрей говорил уверенно и убедительно: мы семья, у нас все общее, нужно просто грамотно оформить документы. Ты, мол, зарегистрируешь ФОП и будешь работать при салоне, а юридическое лицо оформим на меня — так проще с отчетностью, налоговая не станет цепляться, да и ты у нас лучше всех разбираешься в цифрах, тебе и заниматься финансами.
Я согласилась. Как соглашалась почти всегда. Потому что верила: мы одна команда, мы муж и жена, мы строим одно будущее. Какая разница, на ком записаны бумаги, если все это наше?
Потом я вспомнила, как примерно через год Андрей принес мне стопку документов. День выдался адский: десять часов в салоне, бесконечные звонки, поставщики, клиенты, накладные. Я едва держалась на ногах. Он положил бумаги передо мной и сказал: «Подпиши, это техническое, ничего важного». Я не стала вчитываться. Просто расписалась там, где он ткнул пальцем.
Позже такие вечера повторялись. Он приносил какие-то листы, когда я уже буквально падала от усталости, быстро объяснял, что это формальность, и я ставила подпись. Оказалось, этими «формальностями» я шаг за шагом отказывалась от любой доли в бизнесе и юридически подтверждала, что являюсь всего лишь наемным сотрудником.
К пяти утра я нашла выписку по счету, связанному со свекровью. Деньги уходили туда регулярно на протяжении последних трех лет. Иногда небольшими платежами, иногда средними, порой крупными суммами. Если сложить все переводы, получалась почти та самая стоимость квартиры в «Эдеме».
В шесть утра я сидела на кухне. Передо мной стояла чашка холодного кофе, оставшегося со вчерашнего вечера в турке. Я сделала пару глотков, ничего не почувствовала и просто стала ждать.
Андрей вернулся в девять. Вошел с чемоданом, бодрый, довольный, заметно загоревший. Интересно, где именно на мебельной выставке можно было так загореть. Он бросил на стол магнит из дьюти-фри с Эйфелевой башней, улыбнулся так, будто все в мире было прекрасно, и произнес:
— Привет, родная. Как ты тут?
Я молча поставила перед ним чашку кофе. Тишина стала такой плотной, что слышно было не только тиканье настенных часов, но и то, как сосед сверху передвинул стул по полу. Андрей поднял на меня глаза и нахмурился.
