Покупателем оказался мужчина по имени Константин. Он говорил спокойно и деловито: готов внести задаток хоть сегодня, а в понедельник-вторник собирался передать бумаги нотариусу, чтобы тот всё проверил перед сделкой.
Я подошла к столу и спросила:
— Вы собираетесь покупать дачу полностью?
Константин поднял на меня глаза. По его лицу было видно, что он не ожидал моего появления, но ответил без раздражения:
— Да, весь дом вместе с участком. А вы кто, родственница?
Галина Павловна тут же вскочила со стула.
— Виктория, не сейчас. У нас разговор.
— Я заметила, — сказала я. — Поэтому и уточняю.
Константин посмотрел сначала на неё, потом на меня. Его жена, до этого рассматривавшая в телефоне снимки участка, тоже отложила мобильный и насторожилась.
— Я второй владелец, — произнесла я. — Половина дома принадлежит мне. И половина земельного участка тоже. Свою часть я продавать не собираюсь.
— Подождите, — нахмурился он. — Как это второй владелец?
Я открыла в телефоне свежие выписки, а следом достала из папки распечатки, которые специально взяла с собой. В графе о правах собственности чётко значились две доли.
Галина Павловна заговорила торопливо, будто пыталась перекрыть мои слова:
— Это просто формальность. Они почти не бывают здесь. С невесткой я сама потом разберусь.
— То есть вы уже с ней договорились? — уточнил Константин.
— Договорюсь.
— А письменное предложение о покупке вашей доли вы ей направляли?
Свекровь недовольно поджала губы.
— Какое ещё предложение? Мы же не долю продаём, а дом.
Именно в этот момент Константин, кажется, окончательно понял, во что его пытались втянуть. Он ещё раз просмотрел документы, потом повернулся ко мне:
— Вы выдавали доверенность на продажу своей части?
— Нет.
— И продавать её не планируете?
— Не планирую.
Его жена негромко сказала:
— Тогда поехали.
Никаких криков, упрёков и сцен не было. Константин убрал телефон в карман и поднялся из-за стола.
— Галина Павловна, вы сказали мне, что владелец один и никаких препятствий для сделки нет. Мне нужен весь объект, а не половина права собственности. Если когда-нибудь дом и участок будут продаваться всеми владельцами вместе, можете связаться со мной. Но сейчас никакого аванса я оставлять не буду.
Галина Павловна проводила их до калитки. Когда машина уехала, она вернулась на террасу и некоторое время молча собирала со стола распечатанные фотографии и рекламные листы.
Потом резко обернулась ко мне.
— Ну что, довольна?
— Чем именно?
— Ты ведь нарочно приехала. Специально, чтобы сорвать продажу.
— Я приехала на свою дачу, — спокойно ответила я. — А покупателю просто объяснила, что ему на самом деле предлагают купить.
— Могла бы не вмешиваться. Я бы потом с тобой договорилась.
— После того как получила бы задаток?
На это ей возразить было нечего.
Я не стала устраивать ей лекцию о законе и правах собственников. Если бы она честно выставила на продажу только свою половину, это было бы её законное решение. Но в тот день покупателям пытались продать весь дом и весь участок, рассчитывая, что моё согласие как-нибудь появится позже.
Примерно через десять дней прежнее объявление сняли.
А ещё через неделю мне пришло официальное уведомление от нотариуса: Галина Павловна предлагала мне выкупить её половину дома и земли за 620 тысяч гривен. Я отказалась. Таких денег у нас не было, да и после всего произошедшего платить только ради того, чтобы закрыть конфликт, мне уже совсем не хотелось.
Позже появилось новое объявление. На этот раз уже без красивых недомолвок: в первой строке было прямо написано, что продаётся одна вторая доля дома и земельного участка.
И цена стояла совсем другая.
Даниил вечером показал мне это объявление и спросил:
— Что будем делать, если покупатель всё-таки найдётся?
— Ничего, — ответила я. — Если она будет продавать свою долю по закону, это её право.
Он молча кивнул, и больше мы к этому разговору не возвращались.
А старого кода от нашей квартиры у Галины Павловны с тех пор уже не было.
