— Валерия Сергеевна, вас сюда не звали.
Когда я вошла, у заместителя директора уже вовсю шло рабочее совещание. Вера Николаевна сидела во главе длинного стола, Андрей устроился справа от неё, Денис держал перед собой открытый ноутбук, рядом находились ещё двое сотрудников из соседнего отдела. Обсуждали как раз закупку декабрьских препаратов.
— Я понимаю, — сказала я, оставаясь у двери. — Но по этому аукциону есть риск, о котором лучше сказать до размещения.
Андрей резко расправил плечи и откинулся в кресле.
— Вера Николаевна, извините. Это наш архивариус. После декретного отпуска у неё, видимо, слишком активно заработало воображение.
За столом негромко засмеялись. Не грубо, скорее привычно-вежливо, как улыбаются, когда кто-то попал в неловкое положение.
Я так и стояла на пороге с термокружкой в руке. Забыла оставить её у себя и пришла вместе с этим нелепым медвежонком на боку. Со стороны картина, наверное, выглядела именно так: женщина из архива с детской кружкой явилась объяснять специалистам, как им вести закупки.
— Раз уже пришли, говорите, — сухо произнесла Вера Николаевна и мельком взглянула на часы.
— В техническом задании прописано условие о складе поставщика, — начала я. — В такой формулировке оно сужает круг участников. Если документацию опубликуют без изменений, поступит жалоба в Антимонопольный комитет, процедуру остановят, и поставка сдвинется.
Вера Николаевна перевела взгляд на Андрея.
— Андрей Павлович?
Он развёл руками с выражением человека, вынужденного растолковывать всем очевидные вещи.
— Вера Николаевна, мы всё проверили. Условие по складу полностью обосновано: речь идёт о сохранности лекарств и температурном режиме. В документации это прописано. Валерия Сергеевна просто не следит за последними изменениями, она человек старой школы.
Потом он повернулся ко мне почти мягко и сказал тише, но так, чтобы услышали все:
— Ты невежда. Сиди в архиве и не позорься.
Фраза будто застряла в воздухе. Невежда. При заместителе директора. При коллегах. И ещё это демонстративное «ты».
Я могла прямо там, не отходя от двери, разложить по пунктам, почему их обоснование не выдержит проверки. Могла открыть телефон и показать скриншот с разъяснениями. Но Вера Николаевна уже отвела глаза, уже кивала Андрею, уже произносила: «Если проверено — размещайте, сроки поджимают». И в этот момент стало ясно: любое моё возражение сейчас будет звучать как спор архивной тётки с руководителем службы. Вес у этих слов — нулевой. Меня, возможно, дослушают из приличия, а потом попросят выйти.
— Хорошо, — сказала я.
И вышла.
Это было поражение. Я пришла предупредить о конкретной проблеме, а ушла в роли паникёрши. Теперь моё замечание официально считалось рассмотренным и отклонённым. Даже хуже, чем если бы я вообще промолчала.
Вечером аукцион всё-таки разместили. Я увидела его в Prozorro: процедура активна, приём предложений открыт. Андрей прошёл мимо архива, насвистывая себе под нос.
— Ну что, апокалипсис не случился? — бросил он через плечо. — А вы тут трагедию устроили.
Три дня всё было спокойно. Участники подавали заявки, документы загружались, система работала без сбоев. Даже я поймала себя на мысли: может, и правда пронесёт; может, никто не станет связываться; может, я просто перестраховалась сильнее, чем нужно.
На четвёртый день в системе появилось уведомление.
Жалоба в территориальное отделение Антимонопольного комитета. От поставщика, которого отсеяло то самое требование о наличии склада.
Аукцион был приостановлен.
Утро пятого дня началось с вызова к заместителю директора. Впервые за три месяца меня позвали не «архивариуса», а по имени-отчеству.
В кабинете воздух казался тяжёлым. Вера Николаевна стояла у окна, не садясь. Андрей сидел с серым лицом. Денис листал что-то в ноутбуке, и пальцы у него заметно дрожали. На большом экране был открыт текст жалобы и предписание: нарушение устранить, процедура под угрозой отмены. На ответ и переработку документации давались одни сутки. Не успеваем — аукцион аннулируют, всё начинается заново, а при новом запуске до декабря лекарства уже не успеют поставить. Район встретит зиму без части необходимых препаратов.
— Объясните мне, — тихо сказала Вера Николаевна, и от этой тишины становилось только страшнее, — как мы дошли до риска отмены закупки лекарств. Андрей Павлович, вы докладывали, что документация проверена.
— Вера Николаевна, жалоба необоснованная, они просто… — Андрей запнулся. — Мы сейчас подготовим ответ, укажем, что всё законно, и они снимут претензии.
— Что именно вы им ответите? — Она резко повернулась к нему. — В документации мы уже написали, что требование о складе правомерно. Антимонопольный комитет этот довод не принял. Что вы отправите во второй раз? У нас одни сутки.
Андрей открыл рот, но так ничего и не сказал. Потом закрыл. Он не знал. Действительно не знал, что делать дальше, потому что дальше начиналась уже не игра в уверенные доклады, а та самая часть работы, где одних скачанных шаблонов и громких фраз оказывается недостаточно.
