Так что никаких полномочий распоряжаться этой жилплощадью у него нет. И, чтобы вы понимали окончательно, никогда не было, — Екатерина говорила ровно, почти буднично. — Без моего письменного разрешения, как единственной владелицы квартиры, Андрей не может поселить здесь даже бездомного кота, не то что целую семью с чемоданами. Если хоть одна сумка окажется внутри или вы снова начнёте выбивать дверь, через шестьдесят секунд я звоню в полицию. Заявление о попытке незаконного проникновения и нарушении порядка оформляется очень быстро. А заодно участковый, думаю, с удовольствием уточнит у Валерии, на каком основании она сдала своё жильё и платит ли налоги с полученных денег.
Валерия тут же жалобно пискнула и, словно ожидая удара, втянула шею в плечи.
— Мама, какие ещё налоги? — торопливо прошептала она, хватая свекровь за рукав кофты. — У нас же всё по-тихому, без договора, просто расписка на бумажке! Если налоговая служба этим заинтересуется, нас такими штрафами накроет, что мало не покажется!
— Да она блефует! Запугивает нас! — свекровь с силой стукнула каблуком по полу, и стоявшее рядом эмалированное ведро тонко звякнуло. — Андрей, скажи ей хоть слово! Ты что, будешь смотреть, как твою родную мать из-за её бабьей блажи на улицу выставляют?
Екатерина даже не повернула головы в сторону свекрови. Она молча взялась за выдвижную ручку большого чемодана, без лишних усилий перекатила его через прихожую и выставила за порог. Затем аккуратно поставила рядом, возле коробок из-под бананов.
— Это твои вещи, Андрей, — произнесла она низким, спокойным голосом, в котором не осталось ни капли прежней нежности. — Внутри костюмы, бельё, обувь, бритвенные принадлежности и документы. Всё собрано. Раз ты решил, что можешь за моей спиной распоряжаться моим домом и раздавать его своей родне, значит, ты теперь свободен. Забирай сумки, вызывай грузовое такси и вези маму с Валерией на съёмную квартиру. Найди им трёхкомнатное жильё где-нибудь в спальном районе, плати коммуналку, корми их до осени. Докажи делом, какой ты преданный и заботливый сын. Твоей зарплаты обычного менеджера как раз хватит на пустую однокомнатную квартиру на окраине и самые дешёвые макароны для всей вашей компании.
Андрей стоял совершенно белый. Он растерянно переводил взгляд с выставленного чемодана на Екатерину, потом на мать, чьё лицо исказилось от злости, потом на соседей, которые уже не прятались и наблюдали за происходящим с лестничной площадки этажом выше.
— Катюш… — едва слышно выдавил он пересохшими губами и сделал к ней беспомощное движение руками. — Ну зачем ты так? Давай зайдём, спокойно всё обсудим. Зачем сразу чемоданы? Я же не хотел ничего плохого. Просто помочь хотел. Они ведь меня с детства на себе тянули…
— Помогают за свой счёт, Андрей, — жёстко перебила его Екатерина. — А не за счёт чужого дома, чужих нервов и чужой жизни. Ты уже всё решил, когда взял ключи без моего ведома и поддержал эту нелепую авантюру. Назад дороги нет. Жить рядом с человеком, который считает меня пустым местом и бесплатной прислугой для своих родственников, я больше не собираюсь.
Свекровь наконец поняла, что бесплатных каникул в большой уютной квартире не будет. Более того, её любимый сын в один момент лишился спокойного жилья, привычного комфорта, домашних ужинов и устроенной жизни. От этого понимания она сорвалась на визг:
— Да подавись ты своей квартирой, змея! — завопила она, размахивая руками так, что слюна летела в разные стороны. — Нахватила метров и сидишь тут, как сова в дупле! Мы и без тебя не пропадём, поняла? Андрей, плюнь на неё! Поехали отсюда! Найдёшь себе нормальную женщину, с сердцем, а не эту ледышку бессовестную! Валерия, хватай сумку, бери коробки!
— Куда мы поедем, мама?! — почти рыдая, вскрикнула Валерия, глядя на груду вещей. — Обратно на вокзал? У меня даже на билет денег не осталось, я всё в ремонт вложила! А жильцы уже к пяти вечера заезжают!
— На вокзал и поедем! Куда ещё? В зале ожидания посидим, ночь как-нибудь переждём, а дальше разберёмся! — рявкнула свекровь и схватила одно из вёдер так резко, что мутный солёный рассол выплеснулся ей прямо на нарядные брюки. — Андрей, ты чего застыл? Бери свои пожитки и пошли!
Андрей посмотрел на Екатерину взглядом загнанного пса. В его глазах стоял настоящий, животный страх. Он слишком отчётливо представлял, что ждёт его в ближайшие месяцы: тесная родительская двухкомнатная квартира, раздражённая мать, вечно недовольная сестра, чужой подросток, шум, скандалы, отсутствие тишины, чистоты, горячих ужинов и той размеренной жизни, которую он привык получать как нечто само собой разумеющееся.
— Екатерина… — прошептал он, сжимая ручку чемодана. — Пожалуйста.
— Освободите площадку, — без выражения сказала она. — Вы мешаете проходу другим жильцам.
Она отступила на шаг назад, взялась за край тяжёлой металлической двери и уверенным движением закрыла её прямо перед лицом мужа. Замок внутри мягко провернулся два раза, отрезая квартиру от чужих голосов, чужих претензий и чужой наглости.
Екатерина прислонилась спиной к прохладной деревянной обшивке и прикрыла глаза.
За дверью ещё какое-то время продолжался шум. Свекровь сыпала проклятиями, Валерия всхлипывала, по лестничной клетке грохотали передвигаемые сумки, кто-то тащил коробки, что-то падало и скребло по полу. Потом послышались тяжёлые шаги, раздражённые голоса стали отдаляться, и наконец протяжно загудел лифт, увозя вниз нежданных гостей.
После этого наступила тишина. Настоящая, густая, почти звенящая.
Екатерина медленно вдохнула. Воздух в её квартире пах свежесваренным кофе, чистым бельём и лавандовым кондиционером. Руки у неё не дрожали. В груди не было ни истерики, ни паники, ни сожаления. Только странная лёгкость и пустота, будто из дома наконец вынесли старую, пропахшую пылью тряпку, которая годами лежала в углу и незаметно отравляла всё вокруг.
Она прошла на кухню, открыла кран и набрала воды в тяжёлый стеклянный кувшин. Потом неторопливо полила фиалки на подоконнике. В прихожей мерно тикали настенные часы.
За окном стоял тёплый майский день. Впереди было целое лето. И в этой квартире теперь снова хозяйкой была только она.
