— Она сама снимает жильё и платит за него из своей зарплаты, ни разу не протянув ко мне руку за деньгами, — ровно, почти по слогам произнесла Наталья. — А Руслану давно пора понять, что взрослая жизнь начинается не с подаренной машины. Пусть сначала заработает сам. Купит что-нибудь недорогое, с пробегом, поездит, почувствует цену чужого труда.
Валентина резко вскочила, так что ножки стула с неприятным скрежетом проехались по полу. В её глазах вспыхнула такая откровенная злость, будто у неё не просьбу отклонили, а отняли уже приготовленный для неё кусок.
— Какая же ты сухая, Наталья. Ледяная и жадная, — прошипела она, поспешно запахивая пальто прямо посреди кухни. — Да подавись ты своей плиткой, своими трубами и этим ремонтом. Только попробуй не явиться к Руслану на юбилей. Там вся семья соберётся, сваты будут, Диана с родителями придёт. Вот при всех и скажешь парню в лицо, что какая-то ванная для тебя важнее родной крови. Посмотрим, как ты после этого людям в глаза смотреть станешь.
Она почти бегом вылетела в прихожую, с силой хлопнула дверью так, что с верхнего косяка осыпалась тонкая белёсая пыль старой побелки, и застучала каблуками по лестнице вниз, даже не став ждать старый скрипучий лифт.
Наталья ещё некоторое время сидела неподвижно. Чай в чашке успел остыть, сверху на нём легла тёмная тонкая плёнка. Пальцы чуть дрожали, но не от испуга. Это было другое — липкое, неприятное чувство брезгливости, которое неизменно оставалось после Валентининых визитов, словно в квартире становилось душно от чужой наглости.
Минут через десять Наталья поднялась, молча убрала чашки в мойку, набросила лёгкую куртку и вышла на площадку — проверить почтовый ящик.
Старый металлический ящичек, когда-то выкрашенный в синий цвет, теперь был облуплен и помят по углам. Внутри, как обычно, торчали рекламные буклеты с доставкой суши, листовки из ближайших магазинов и бесплатные районные газетёнки. Наталья вытащила весь этот ворох бумаги и уже собиралась отправить его в картонную коробку возле мусоропровода, когда среди макулатуры заметила плотный белый конверт с яркой оранжевой полосой по левому краю.
На строке получателя крупным печатным шрифтом было выведено: «Кузьмину Руслану Олеговичу». Ниже, в графе адреса, стоял номер её собственной квартиры.
Наталья почувствовала, как внутри неприятно кольнуло. Руслан здесь никогда не жил. Даже временной регистрации по этому адресу у него не было и быть не могло. После развода единственной владелицей квартиры оставалась она сама. Почему же официальное письмо, адресованное племяннику, пришло именно к ней?
В левом верхнем углу конверта стоял строгий штамп районного отдела государственной исполнительной службы. Боковая сторона была неаккуратно надорвана. То ли почтальон, торопясь, силой затолкал слишком плотный конверт в узкую щель ящика, то ли сам Руслан, который иногда проверял тётину почту, когда забегал за ключами от дачи, увидел отправителя и побоялся забрать письмо.
Наталья вернулась в квартиру, повернула ключ в замке на два оборота и прошла на кухню. Над столом она включила яркий верхний свет. Затем осторожно потянула за уже надорванный край конверта и достала два листа формата А4, испещрённые мелким текстом, таблицами и круглыми синими печатями.
Это оказалось постановление об открытии исполнительного производства.
Сумма в строке «Итоговая задолженность к взысканию» заставила её на мгновение задержать дыхание: сто пятьдесят три тысячи девятьсот гривен.
Наталья надела очки для чтения и стала внимательно разбирать сухие канцелярские формулировки. Очень быстро выяснилось: речь шла вовсе не об одном случайно забытом штрафе. За Русланом тянулся целый клубок долгов.
Тридцать две тысячи гривен — компенсация ущерба за повреждённый кузов арендованной машины из каршеринга, оформленной через подставной аккаунт. Пятьдесят шесть тысяч гривен — два просроченных микрозайма, взятых ещё прошлой весной в сомнительных финансовых конторах под чудовищные проценты. Двадцать шесть тысяч гривен — задолженность по кредитной карте одного коммерческого банка. Всё остальное складывалось из бесконечных штрафов автоинспекции: грубое превышение скорости, проезд на красный сигнал, движение по полосам, выделенным для общественного транспорта, и ещё несколько нарушений, каждое из которых само по себе говорило о привычке садиться за руль без головы.
Но сильнее всего Наталью поразил небольшой абзац на втором листе. Государственный исполнитель официально уведомлял должника о применении мер принудительного взыскания в соответствии с Законом Украины «Об исполнительном производстве». Из-за уклонения от оплаты штрафов, компенсаций и просроченных обязательств право Руслана Кузьмина на управление транспортными средствами было временно ограничено.
Если сказать проще, племянник не имел законного права садиться за руль до тех пор, пока полностью не рассчитается по долгам перед государством и пострадавшими.
Наталья медленно опустила бумаги на стол. В висках глухо застучало.
Через минуту она открыла ноутбук, зашла на официальный ресурс с данными исполнительных производств и ввела фамилию, имя, отчество Руслана, а затем дату его рождения. Система немного подумала, экран мигнул, и перед ней появился длинный список неоплаченных производств, которые тянулись за племянником уже больше года.
Особенно её зацепила одна строка: «Адрес фактического проживания должника, указанный при оформлении договоров займа». Там чёрным по белому стоял адрес её квартиры.
Теперь всё сложилось в жутко ясную картину.
Этот «мальчик», как его называла Валентина, набрал микрокредитов, разбил чужую прокатную машину и прекрасно понимал, что к родителям с описью имущества исполнители приходить не должны. Там мать, там всё на виду, там скандал сразу всплывёт наружу. Поэтому хитрый Руслан без малейшего стыда вписал в анкеты адрес одинокой тётки, решив, очевидно, что если коллекторы или исполнители начнут выбивать долги, основной удар примет на себя Наталья.
А история с покупкой машины за четыреста восемьдесят тысяч гривен теперь выглядела не просьбой о помощи, а продуманной аферой.
Любой автомобиль, оформленный на Руслана, арестовали бы почти сразу — через базы автоинспекции и исполнительной службы. Машину могли отправить на штрафплощадку, а потом продать с торгов в счёт погашения задолженности. Значит, Валентина и её сын изначально собирались оформить эту злосчастную корейскую иномарку на Наталью, прикрываясь красивыми словами о «семейной поддержке», «подарке к юбилею» и «помощи родному племяннику».
А дальше всё было бы просто. Все новые штрафы лихача, все налоги, возможные судебные иски после очередной аварии и любые претензии легли бы на плечи официальной владелицы — на неё, Наталью.
Она аккуратно сложила постановление пополам, подошла к принтеру и сделала три чёткие копии.
