— Ой… так вы правда не в курсе? — пробормотала она, окончательно смешавшись.
Спустя каких-то двадцать минут Юлия уже сидела в машине возле работы и сжимала руль так крепко, что пальцы побелели. Ладони неприятно холодели, будто она только что держала их в ледяной воде.
Выяснилось, что Валентина Сергеевна уже почти год при каждом удобном случае рассказывала знакомым про квартиру в новостройке.
«Сын помог купить», — говорила она.
Только сам Вадим своей жене об этом, по какой-то причине, не сообщил ни слова.
— Откуда ты вообще это узнала? — спросил он, когда Юлия положила перед ним распечатанные документы.
— Это сейчас не главное.
— Нет, как раз главное.
— Ладно. Заказала выписку в Государственном реестре вещных прав.
Вадим на секунду отвёл глаза.
Этого короткого движения Юлии оказалось достаточно.
— Значит, ты был в курсе.
— Юль…
— Ты знал? — повторила она ровно.
— Знал.
Она медленно кивнула.
Странно, но именно в этот момент внутри стало чуть тише. Последняя, совсем хрупкая надежда рассыпалась окончательно.
— Когда её купили?
— Два года назад.
— За какую сумму?
— Юля…
— За сколько, Вадим?
Он выдохнул:
— Два миллиона триста двадцать тысяч гривен.
Юлия негромко усмехнулась. Не потому, что ей было смешно. Скорее от полного непонимания, как такое могло происходить рядом с ней и так долго оставаться тайной.
— Два миллиона триста двадцать тысяч, — повторила она. — Прекрасно.
— Там кредит.
— Я вижу.
Она кончиком пальца постучала по листам.
— Первый взнос — четыреста восемьдесят тысяч гривен. Объясни, откуда они взялись.
Вадим молчал.
— Я задам вопрос ещё раз. Откуда появились четыреста восемьдесят тысяч?
— Мы помогли.
— Кто это — «мы»?
Он опустился на стул напротив.
— Я. И мама.
— Твоя мама? Та самая, которая три последних года просит у меня деньги на коммуналку?
— Только не начинай.
Юлия посмотрела на него так пристально, что он тут же осёкся.
— Нет, Вадим. Теперь как раз начинается самое интересное.
Она достала из папки банковские выписки.
— Помнишь депозит, который мы закрыли три года назад?
— Помню, конечно.
— Там было триста сорок восемь тысяч гривен.
Эти деньги они откладывали на собственное жильё. Тогда Вадим уверял, что вложил их в бизнес знакомого: мол, подвернулся хороший вариант, можно быстро заработать. А через несколько месяцев сообщил, что дело провалилось, партнёр всё потерял.
Юлия тогда проплакала всю ночь.
А утром сказала только одно:
— Значит, начнём копить заново.
Она ни разу не попрекнула мужа теми деньгами.
Теперь же Вадим сидел напротив и не находил в себе сил поднять на неё взгляд.
— Они ведь никуда не исчезли, да? — тихо спросила она.
Ответом стала тишина.
— Ты отдал их матери?
— Там всё было не так просто.
— А что именно было сложного?
— Она продала старую дачу.
— Дача была её.
— Да.
— А триста сорок восемь тысяч гривен были нашими.
— Я собирался всё вернуть.
Юлия устало посмотрела на него.
— Одиннадцать лет брака, Вадим. И ты до сих пор считаешь, что стоит произнести «я собирался», и после этого всё должно обнулиться?
Он резко поднялся.
— Я их не украл!
— А как это называется?
— Мама всю жизнь прожила в убитой квартире! Отец пил, потом болел, она его тянула на себе. Я хотел, чтобы под старость она хоть немного пожила по-человечески.
— За мой счёт?
— За наш!
— Тогда почему я узнала об этом только сейчас?
Он замолчал.
И Юлия поняла: попала точно в самую больную точку.
Ближе к вечеру позвонила Валентина Сергеевна. Юлия увидела её имя на экране и сразу включила громкую связь.
— Юлечка, Вадим сказал, ты там себе непонятно что надумала, — начала свекровь.
— Я ничего не надумывала.
— Это ты про квартиру, что ли?
Больше всего Юлию поразил даже не сам вопрос, а тон. В голосе Валентины Сергеевны не было ни стыда, ни растерянности. Только лёгкое раздражение, будто не многолетний обман вскрылся, а кто-то переставил её любимую чашку не на ту полку.
— Да. Именно про квартиру.
— И что теперь?
— Ничего. Поздравляю с покупкой.
— Не язви.
— Я и не начинала.
— Вадим — мой единственный сын. Кому ему помогать, если не родной матери?
— Пусть помогает.
— Тогда в чём проблема?
Юлия почувствовала, как внутри поднимается горячая, тяжёлая злость.
— Проблема в том, Валентина Сергеевна, что последние три года вам в основном помогала я.
— Ой, не преувеличивай.
— Я всё посчитала.
На другом конце линии стало тихо.
— Сто восемьдесят семь переводов.
Вадим, сидевший в кресле, резко поднял голову.
— Что?
Юлия даже не повернулась к нему.
— Я выгрузила историю по картам. За три года я перевела вашей матери пятьсот семьдесят две тысячи восемьсот гривен.
— Этого не может быть, — едва слышно сказал Вадим.
— Может.
Свекровь заговорила громче:
— И что? Теперь будешь каждую гривну вспоминать?
— Уже вспомнила. И посчитала.
— Какая же ты мелочная, Юля.
Вот тут Юлия впервые за весь разговор улыбнулась.
— Возможно. Поэтому с сегодняшнего дня мой кошелёк для вас закрыт.
— Ты не имеешь права запрещать сыну помогать матери!
— Я ему ничего не запрещаю. Вадим может переводить вам хоть всю свою зарплату.
Она выдержала паузу.
— После того как оплатит половину аренды, коммуналки, продуктов и всех остальных наших общих расходов.
Валентина Сергеевна бросила трубку.
Следующие две недели квартира словно раскололась надвое невидимой перегородкой.
Вадим перебрался спать в гостиную.
Юлия отвечала ему только по делу: еда, счета, покупки, бытовые мелочи. Ни одного лишнего слова.
Но самое странное началось потом.
Деньги внезапно стали появляться.
Когда Юлия перестала молча закрывать почти все платежи сама, Вадим впервые увидел, сколько на самом деле стоит их обычная жизнь.
— За аренду одиннадцать тысяч двести? — удивился он, рассматривая квитанцию.
— Представь себе.
— Интернет опять подорожал?
— Ещё два месяца назад.
— А продукты?
— Чеки на столе.
Он впервые за много лет не просто мельком глянул на суммы, а внимательно изучил каждую строку.
А потом снова позвонила мать.
Ей срочно понадобилось шестнадцать тысяч гривен.
— На что? — спросил Вадим.
Юлия слышала разговор из соседней комнаты.
— Да какая разница? Нужно, и всё.
— Мам, у меня сейчас нет.
— Возьми у Юлии.
— Юлия больше не даёт.
Несколько секунд в трубке стояла такая тишина, что казалось, связь оборвалась.
— То есть теперь жена тебе указывает?
— Она мне ничего не указывает.
— Тогда переведи деньги.
— Мам, я сказал: нет.
Валентина Сергеевна отключилась.
Вадим ещё долго сидел, глядя на потухший экран телефона. Впервые он оказался по другую сторону этой бесконечной просьбы.
Через месяц Юлии позвонили с незнакомого номера.
— Юлия Олеговна?
— Да, слушаю.
— Меня зовут Ирина. Думаю, нам нужно встретиться.
— По какому вопросу?
— По поводу квартиры Валентины Сергеевны.
Юлия уже почти сказала, что ей неинтересно. Но следующая фраза заставила её передумать.
— Потому что часть денег, на которые её купили, принадлежит мне.
