Меховой бутик встретил их ледяным воздухом кондиционера и густым ароматом выделанной дорогой кожи. Консультантка, сохраняя безупречно вежливую улыбку, чуть отошла в сторону, освобождая пространство у большого зеркала. Свекровь Марины, Ирина Сергеевна, уже провела ладонью по рукаву норковой шубы насыщенного шоколадного оттенка и, кажется, мысленно примерила её на себя.
— Примерьте, — негромко произнесла Марина.
— Что именно? — не сразу уловила Ирина Сергеевна.
— Шубу. Хочу увидеть, как она на вас смотрится.
Свекровь на мгновение застыла, а затем улыбнулась с лёгким превосходством. Видимо, решила, что невестка старается устроить всё правильно: сначала примерка, потом покупка, чтобы подарок выглядел достойно и без промахов. Она сняла свою куртку, и продавщица ловко помогла ей надеть мех.
Только у зеркала в следующую секунду оказалась вовсе не Ирина Сергеевна. Марина быстрым, почти небрежным движением сняла с соседней вешалки такую же модель, но уже своего размера, и набросила её на плечи. Холодная шёлковая подкладка скользнула по рукам, мех лёг ровно и тяжело.
— Марина, ты… — начала свекровь, и в её голосе смешались недоумение, обида и растерянность.
Но Марина уже направлялась к кассе.
— Мне просто было интересно ваше мнение, — сказала она, обернувшись через плечо, спокойно и даже с лёгкой улыбкой. — Андрей ведь всегда уверял, что в мехах вы разбираетесь лучше любого специалиста. Скажите честно: мне идёт эта норка цвета тёмного шоколада?
Ирина Сергеевна открыла рот, но тут же сомкнула губы. Раздражение боролось с замешательством, однако правда вырвалась раньше, чем она успела подобрать более удобный ответ.
— Идёт. Очень даже идёт.
— Прекрасно, — Марина протянула банковскую карту консультантке. — Значит, новая свободная жизнь мне тоже подойдёт. На днях я подала заявление на развод.
В салоне повисла такая плотная тишина, будто её можно было потрогать ладонью, как мех на их плечах.
А чтобы понять, почему эти две женщины оказались в этом магазине напротив друг друга именно так, нужно отмотать время на несколько месяцев назад — к тому дню, когда Марина лишилась работы.
Сокращение прошло без скандалов и лишних разговоров, почти буднично: фамилии в списке на внутреннем портале, короткая беседа с руководителем отдела, картонная коробка с личными вещами на руках. Домой Марина ехала с ощущением, будто у неё из-под ног внезапно выбили опору, на которой она держалась много лет.
Андрей воспринял новость нарочито легко.
— Ну перестань, это же даже хорошо! — сказал он, обнимая жену за плечи. — Наконец-то передохнёшь от всей этой гонки. Ты столько лет пахала без остановки, теперь моя очередь обеспечивать семью. А ты займёшься домом, будешь готовить, отдыхать, приходить в себя. Я зарабатываю нормально, так что считать каждую гривну тебе не придётся.
Марина кивала, соглашалась и неожиданно для себя даже почувствовала облегчение. Последние годы выжимали из неё все силы: бесконечные дедлайны, отчёты, нервные звонки, переговоры с клиентами. Возможность наконец остановиться казалась почти подарком.
Сначала всё и правда напоминало долгожданный отпуск. У Марины появилось время выспаться, спокойно выпить утром кофе и без спешки заняться тем, на что раньше вечно не хватало ни сил, ни минут.
