А потому, что Валерия слишком ясно представляла, какой отклик вызовет этот запрет.
Она прямо сказала Тамаре Сергеевне: пока вопрос с питанием мальчиков не будет решён окончательно, оставлять их у бабушки на выходные она не сможет. Без намёков, без обвинений, просто как факт.
Для свекрови это прозвучало почти как вызов.
После этого между ними установилась подчеркнутая, ледяная учтивость — та самая, от которой бывает тяжелее, чем от громкого скандала. Тамара Сергеевна по-прежнему навещала внуков, но уже только тогда, когда дома находились и Валерия, и Владимир. Она здоровалась, спрашивала у детей про дела, спокойно пила чай, но умела поставить паузу в разговоре так, что воздух густел. Могла бросить короткий взгляд, произнести полфразы, чуть заметно вздохнуть — и Валерия снова выходила на кухню с неприятным чувством, будто именно она сделала что-то постыдное.
Владимир просил её не преувеличивать и не превращать каждую встречу в проблему. Валерия и не превращала. Она просто существовала рядом с этим напряжением, как люди живут с гулом за соседней стеной: со временем вроде бы привыкаешь, но всё равно ни на минуту не забываешь, что он есть.
В начале лета Тамара Сергеевна неожиданно заявила, что хотела бы отметить свой день рождения у них. Как она выразилась, «по-домашнему, без лишней суеты, только свои и пару подруг, ничего особенного не нужно». И Валерия, к собственному удивлению, даже почувствовала облегчение. Ей давно хотелось сделать какой-нибудь шаг навстречу. Показать, что она не собирается воевать, что никогда не считала свекровь врагом и готова к нормальным отношениям, если ей позволят.
— Если хотите, я займусь угощением, — сказала она Тамаре Сергеевне сама, не через Владимира. — Вы только скажите, что лучше приготовить и что любят ваши гости.
Свекровь, кажется, на мгновение растерялась. Потом перечислила блюда: холодец, заливную рыбу, пирожки с капустой, оливье в обычном, классическом варианте. Никаких кулинарных подвигов, всё привычное, домашнее, из того, что Валерия действительно умела делать хорошо. Она всё записала, переспросила, сколько будет человек, к какому часу накрывать, нет ли у кого-то аллергий, поста, диеты или просто нелюбимых продуктов.
Тамара Сергеевна смотрела на неё странно — с таким выражением, которое Валерия так и не смогла толком понять.
Готовиться она начала заранее, за три дня до праздника.
Для холодца выбрала проверенный рецепт и держала бульон на слабом огне почти шесть часов, добиваясь прозрачности и плотного, красивого желе. На дно форм аккуратно разложила морковь и веточки петрушки. Заливную рыбу пришлось переделывать: первый бульон вышел недостаточно чистым, и Валерия без сожаления вылила его, поставив всё заново. Пирожки с капустой она пекла в субботу с самого утра, пока близнецы ещё спали, чтобы вечером они оставались мягкими и свежими. Оливье нарезала мелкими ровными кубиками — так, как когда-то показывала ей собственная мама, — и заправила осторожно, чтобы салат не получился тяжёлым.
В квартире стоял тёплый запах еды, выпечки и приближающегося праздника. Стол Валерия оформила сдержанно, но продуманно: льняная скатерть, невысокая ваза с живыми цветами, несколько свечей, красивые салфетки. Ничего чрезмерного, однако именно такие мелочи превращали обычный семейный ужин во что-то чуть более торжественное.
Утром Владимир обнял её за плечи, оглядел накрытую комнату и сказал, что всё получилось прекрасно. Валерия позволила себе почти поверить, что этот вечер действительно может пройти спокойно.
Гости начали собираться около половины седьмого. Сначала пришли три подруги Тамары Сергеевны — ухоженные женщины её возраста, нарядные, с букетом и бутылкой игристого. Потом появилась сестра Владимира с мужем. Следом — какая-то дальняя родственница, которую Валерия видела, кажется, всего второй раз.
Тамара Сергеевна вошла последней — вернее, появилась эффектно и уверенно: в нарядном жакете, с аккуратной укладкой и неожиданно хорошим настроением. Она сразу наклонилась к внукам, которых Валерия специально подняла после дневного сна пораньше, чтобы они успели побыть с бабушкой до вечернего укладывания. Матвей и Кирилл обняли её с двух сторон, прижались к ней, и Тамара Сергеевна рассмеялась — по-настоящему, мягко и тепло. В эту секунду Валерия вдруг почувствовала осторожную, почти забыту́ю надежду.
