Это не общий карман, куда ты суёшь руку всякий раз, когда решишь, что тебе так удобнее. Эти деньги — моё право хоть немного жить по-человечески. И сегодня я наконец этим правом воспользовалась.
Андрей замер посреди комнаты. Он дышал тяжело, будто только что бежал по лестнице. В глазах у него метались злость, растерянность и что-то похожее на испуг. Такой он меня, кажется, никогда не видел. Для него я всегда была удобной Ириной: промолчит, потерпит, уступит, сгладит, сделает вид, что всё нормально.
— Значит, слушай сюда, — выдавил он, сжимая челюсти. — Завтра же несёшь своё пальто обратно в магазин, сдаёшь эту стиралку, пока её не привезли, и мы ремонтируем отцовскую машину. Иначе…
— Иначе что? — спросила я ровно, не повышая голоса.
— Иначе я соберу вещи и уйду к отцу! — выпалил он так, словно положил на стол последний и решающий аргумент.
Он явно ждал другой реакции. Наверное, уже видел, как я бледнею, хватаю его за рукав, начинаю извиняться и обещать всё исправить. Ведь женщина моего возраста, по его представлениям, должна бояться одиночества больше всего на свете. А ещё соседских разговоров, косых взглядов родни и пустой постели.
Я только медленно кивнула.
— Хорошо.
Развернувшись, я вышла в прихожую, открыла кладовку и достала его старую дорожную сумку, которую мы обычно брали на дачу. Вернулась и поставила её перед ним на пол.
— Это ещё что? — Андрей даже отступил на шаг.
— Сумка. Собирайся. Раз уж решил идти к отцу, не буду мешать. Ему как раз помощь по дому пригодится. И проездной свой забери, будете с ним по очереди ездить на автобусе.
Тишина в квартире стала такой плотной, что, казалось, её можно потрогать рукой. На кухне размеренно щёлкали старые настенные часы, за окном протяжно завывал ветер. Андрей переводил взгляд с сумки на меня и обратно. Вся его уверенность рассыпалась. Представление, которое он задумал, внезапно пошло совсем не по его сценарию.
— Ты… ты серьёзно? — голос у него уже не гремел. В нём появились жалкие, почти обиженные нотки. — Ты меня из дома выставляешь из-за какой-то железяки? Из-за денег?
— Я тебя никуда не выставляю, Андрей. Это ты сам сказал, что уйдёшь. А я просто не стала тебя удерживать. И дело не в стиральной машине, не в пальто и даже не в деньгах. Дело в том, что в этой семье для меня места давно не осталось. Есть ты, твои родные, ваши беды, ваши просьбы и ваши требования. А меня будто нет. Я устала быть приложением к чужим проблемам. Я тоже хочу жить.
Я прошла на кухню и поставила чайник на плиту. Руки у меня уже не дрожали.
— Если не успеешь собрать всё сегодня, заберёшь завтра, — сказала я, не оборачиваясь. — Только сейчас освободи проход. Скоро приедут грузчики, мне нужно подготовить место в ванной.
Из коридора ещё долго доносились его шаги. Он топтался на одном месте, шумно втягивал воздух, открывал и закрывал дверцу шкафа. Но вещи так и не стал складывать. В конце концов он сорвал с вешалки куртку, с грохотом хлопнул входной дверью и ушёл в холодный вечерний подъезд.
Я прекрасно понимала, куда он направился. К отцу. Рассказывать, какая у него неблагодарная, неадекватная жена, которая променяла семью на бытовую технику и пальто.
Примерно через час раздался звонок. На пороге стояли двое крепких мужчин с огромной коробкой. Они занесли её в квартиру, осторожно протащили по узкому коридору, и вскоре в моей старой тесной ванной появилась новая серебристая стиральная машина. На фоне пожелтевшей плитки и потёртого линолеума она выглядела почти фантастически — будто вещь из другой, нормальной жизни.
Когда грузчики ушли, я заварила крепкий чай с лимоном и села за кухонный стол. Рядом лежала маленькая пластиковая модель старых «Жигулей» — Андрей в запале забыл забрать её с полки.
Я смотрела на эту игрушечную машинку и вдруг почувствовала не пустоту, а лёгкость. Впереди, конечно, не обещалось ничего простого. Возможно, развод. Возможно, упрёки, звонки его родственников, разговоры за спиной. Но впервые за много лет мне не было страшно.
Я подошла к зеркалу в прихожей и провела ладонью по мягкой ткани нового вишнёвого пальто. Потом посмотрела на своё отражение и улыбнулась.
Сюрприз действительно получился. Только самым неожиданным он оказался не для Андрея. Главный сюрприз я сделала самой себе: я вдруг вспомнила, как это важно — любить себя и относиться к себе с уважением.
