— Оставь карточку на тумбе и сразу продиктуй пароль, — мать стряхнула хлебные крошки со скатерти себе в широкую ладонь и требовательно уставилась на сына. — Мне завтра за новые шторы в гостиную платить.
Артём промолчал. Он неторопливо допил уже остывший чай, аккуратно вернул на блюдце белую чашку со сколотым краем и перевёл взгляд в кухонное окно. За стеклом тянулся мелкий октябрьский дождь, мокрые жёлтые листья расползались по асфальту грязными пятнами. В этой трёхкомнатной квартире на четвёртом этаже панельного дома Артём прожил почти все свои двадцать семь лет, и каждое десятое число месяца повторялось по одному и тому же сценарию.
Мать давно назначила себя главной в доме и единственной хозяйкой семейных денег. Отец ушёл к другой женщине больше десяти лет назад: пока дети учились, присылал небольшие алименты, а потом окончательно исчез из их жизни. С тех пор в квартире действовал строгий порядок — всё заработанное, до последней гривны, должно было попадать в общий семейный котёл. А ключ от этого котла мать держала только у себя.
— Ты чего сидишь, будто не расслышал? — раздражённо спросила она, сведя на переносице подкрашенные брови и упершись ладонями в край стола. — Мастер по шторам придёт к одиннадцати. За ткань и работу надо отдать двенадцать тысяч гривен. И холодильник пустой, к выходным нужно закупить нормальной еды на неделю, а не эти твои замороженные полуфабрикаты.
— Я тебя слышу, — ровно ответил Артём, вытирая пальцы бумажной салфеткой. — Только старые шторы можно было не менять. Они вполне приличные, после стирки даже не выцвели.
— Приличными они были лет пять назад, — резко бросила мать и сжала губы. — К нам люди заходят, родственники бывают, а у меня тюль уже желтизной пошла. Тебе лишь бы на родной матери сэкономить. Сам на работу ходишь чистый, обутый, одетый, а о квартире голова у тебя не болит.
В коридоре как раз зашуршали пакеты, звякнули ключи, и на кухню легко влетела Валерия, младшая сестра Артёма. На ней красовалось новое бежевое пальто с пушистым воротником, а в руках она несла фирменный бумажный пакет из обувного магазина. Валерии недавно исполнилось двадцать два. Она три дня в неделю работала администратором в студии наращивания ресниц, но одевалась так, словно занимала руководящую должность в большом банковском отделении.
— Всем привет, я ужасно замёрзла, — защебетала она, небрежно бросая пальто на спинку кухонного стула. — Мам, там такие ботильоны были по скидке, я просто не могла уйти без них. Пришлось кредиткой расплатиться, потому что оставался последний размер.
Лицо матери тут же смягчилось. В голосе появились ласковые, почти угодливые интонации, которые она берегла исключительно для дочери.
— Ну-ка покажи, что купила, доченька. Наверное, красивые. Кожа настоящая или опять подсунули заменитель?
— Конечно настоящая, такая мягкая, — Валерия достала из коробки блестящий чёрный ботинок на высоком каблуке и покрутила его перед матерью. — Только у меня по кредитке льготный период через три дня заканчивается. Нужно закрыть восемнадцать тысяч гривен, иначе банк такие проценты насчитает, что страшно смотреть.
Мать довольно кивнула, провела пальцами по лакированному носку ботильона и вновь развернулась к сыну.
— Вот и хорошо, что у тебя сегодня зарплата. Снимем сколько нужно и погасим Валерии долг, чтобы банк лишнего не забрал. Ты мужчина, обязан помогать сестре, пока она крепко на ноги не встанет.
Артём медленно поднялся из-за стола. Ни злости, ни прежней обиды в нём уже почти не оставалось. Только вязкая, глухая усталость, которая накапливалась последние три года и будто осела где-то под рёбрами. После института он устроился инженером-программистом на крупное предприятие, быстро дорос до ведущего специалиста, соглашался на ночные дежурства, брал дополнительные проекты и всё надеялся отложить деньги на собственное жильё. Но за три года на его личном накопительном счёте так и не появилось ни одной гривны. Всё уходило на семейные нужды: то матери срочно понадобилось в санаторий в Луцк, то Валерии оплатили второй курс платного отделения, который она всё равно бросила, то начинался бесконечный ремонт коридора.
— Валерия работает, — спокойно напомнил Артём, прямо глядя сестре в глаза. — У неё есть своя зарплата. С неё вполне можно оплачивать кредиты за обувь и походы по клубам.
Сестра обиженно надула губы, демонстративно отвернулась и посмотрела на своё отражение в зеркале, висевшем на стене.
