Артём со временем тоже почти перестал выходить на связь.
Как-то вечером Дмитрий не выдержал и позвонил сам.
— Как ты там?
— Нормально.
— С учёбой всё в порядке?
— Нормально.
Повисло молчание. Не злое, не показное — просто такое, в котором уже не находилось места прежней близости.
Потом Артём спросил:
— Пап, ты сейчас работаешь?
Дмитрий перевёл взгляд на холодильник. Внутри лежала только початая пачка масла и банка горчицы.
— Пока ищу.
— Ясно.
— Артём…
— Что?
— Со мной можно разговаривать по-человечески.
— Я и разговариваю.
Дмитрий хотел сказать, что это неправда. Что сын будто ставит между ними стекло. Что каждое слово у него короткое, сухое, чужое.
Но промолчал.
Перед тем как завершить звонок, Артём вдруг спросил:
— Ты на мой день рождения придёшь?
Дмитрий застыл.
— Конечно приду.
— Ладно.
Он не пришёл.
Не потому что забыл. И не потому что не хотел видеть сына. В тот день у него не оказалось денег даже на дорогу туда и обратно.
Он долго держал телефон в руках, потом набрал сообщение:
«Прости. Я обязательно поздравлю тебя отдельно».
Ответ появился почти сразу.
«Ничего».
Дмитрий несколько раз перечитал это короткое слово. Потом перевернул телефон экраном вниз, словно так можно было не видеть собственного стыда.
Ночью он снова потянулся к нему.
Сообщение оставалось на месте.
Он открывал чат, набирал первые слова, стирал. Снова набирал. Снова удалял.
Так и не отправил ничего.
────────────────────────
К ноябрю деньги исчезли окончательно.
Дмитрий сидел на краю кровати и смотрел в список контактов. Номер Натальи всё ещё был сохранён в телефоне. Он не стёр его ни после развода, ни после переезда, ни после всех разговоров, которые лучше бы никогда не происходили.
Он нажимал на имя, заходил в карточку контакта, закрывал. Несколько раз почти звонил, но сбрасывал ещё до первого гудка.
Потом всё-таки заставил себя нажать вызов.
Наталья ответила не сразу — после третьего сигнала.
— Алло.
— Наталья…
Он замолчал. Горло перехватило так, будто слова стали чем-то тяжёлым и острым.
Она не перебивала и не торопила.
— Мне стыдно просить тебя об этом, — наконец выговорил он.
— Что произошло?
Дмитрий прикрыл глаза.
— Мне нечего есть.
На другом конце стало тихо.
Он уже почти сказал: «Забудь, я сам разберусь». Уже приготовился отступить, как делал всегда, когда становилось невыносимо унизительно.
Но Наталья спросила:
— Где ты сейчас?
Он продиктовал адрес.
— Хорошо.
— Не приезжай. Не надо.
— Я сама решу, что мне делать.
И отключилась.
Через два часа она стояла у его двери с тяжёлой сумкой.
Внутри были хлеб, молоко, яйца, сыр, пачка чая и несколько мандаринов.
Дмитрий посмотрел на продукты. Потом отвёл взгляд, потому что смотреть дальше было невозможно.
— Спасибо.
— Ты сегодня что-нибудь ел?
Он отрицательно покачал головой.
— Тогда сначала поешь.
Он сел за стол. Наталья осталась стоять, не снимая пальто.
— Почему ты приехала? — спросил он глухо.
— Потому что ты позвонил.
— После всего, что было?
Она посмотрела на него прямо.
— После всего.
— Я тебе больше никто.
Губы Натальи сжались.
— Не говори так.
— Почему?
— Потому что тогда мне придётся признать, будто все прожитые вместе годы вообще ничего не значили.
Он поднял на неё глаза.
Она поставила на стол чай.
— Ты мой бывший муж, Дмитрий.
Она сделала паузу.
— Но не чужой человек.
Он сглотнул.
— Я этого не заслужил.
Наталья устало посмотрела на него.
— Возможно.
Дмитрий удивился её честности и даже слегка растерялся.
— Но еда — не награда за хорошее поведение.
Она достала из сумки небольшой листок и положила перед ним.
— Завтра позвонишь по этому номеру.
— Что это?
— У моей знакомой ателье. Там нужно привести помещение в порядок.
— Я не умею шить.
— Шить от тебя никто и не просит.
Она придвинула листок ближе.
— Электрика, свет, полы, мелкий ремонт. Это ты умеешь.
Дмитрий посмотрел на адрес.
— Ты уже всё выяснила?
— Пока ехала к тебе.
— Зачем?
Наталья помолчала.
— Потому что продукты когда-нибудь закончатся.
— Я верну тебе деньги.
Она резко подняла взгляд.
— Не надо.
— Я обязан.
— Нет.
— Почему?
— Потому что если ты начнёшь отдавать мне за каждую буханку и каждый пакет молока, ты снова превратишь человеческую помощь в бухгалтерию.
Дмитрий замолчал.
У двери Наталья остановилась и обернулась.
— И ещё кое-что.
— Что?
— Не путай мою помощь с прощением.
Она ушла.
Дмитрий ещё долго стоял в коридоре, будто не мог понять, что именно сейчас произошло. Потом вернулся на кухню, взял мандарин, очистил его медленно, почти аккуратно.
Съел одну дольку.
Потом вторую.
На третьей почему-то остановился.
В памяти всплыл давний рынок. Наталья стояла у ящика с яблоками и перебирала их пальцами. Если находила на боку тёмное пятно, откладывала в сторону. Если денег было в обрез, говорила продавцу: «Не надо, я передумала».
Тогда Дмитрий считал её сильной.
А теперь впервые подумал, сколько раз она говорила «не хочу», когда на самом деле просто не могла себе позволить.
И сколько всего она молча тащила на себе, потому что привыкла справляться без просьб.
────────────────────────
Людмила Петровна оказалась женщиной около шестидесяти. Короткая стрижка, внимательные глаза и такая манера смотреть на человека, будто она сразу видит, где правда, а где пустые слова.
В первый же день она спросила:
— Вы Дмитрий?
— Да.
— Что можете делать?
— Электрика. Небольшой ремонт. С сантехникой тоже справлюсь, если не что-то серьёзное.
— Руководителем раньше работали?
Он выдержал короткую паузу.
— Работал.
— Здесь будете мастером.
— Понял.
Она протянула ему связку ключей.
— Проводка старая. Начните с неё. Посмотрите, что можно сделать.
Дмитрий взял ключи.
— Хорошо.
— И, Дмитрий…
Он обернулся.
— Я начальников не люблю.
За весь день он впервые почти улыбнулся.
— Значит, вам повезло. Начальником я здесь точно не буду.
Людмила Петровна несколько секунд изучала его лицо.
— Посмотрим.
Он начал работать.
Поднимался рано. Ехал сначала одним автобусом, потом пересаживался на другой. Менял розетки, разбирался с проводами, чинил выключатели, выравнивал стены, перекладывал пол.
Физически было тяжело, но терпимо. Настоящая трудность оказалась в другом.
Ему было неловко смотреть людям в глаза.
В магазине он выбирал самый дешёвый хлеб и вдруг замечал, что раньше никогда не обращал внимания на ценники. Просто брал то, что хотелось. Не считал. Не сравнивал. Не думал, хватит ли до конца недели.
В автобусе поначалу садился подальше от мужчин в рабочей одежде, словно всё ещё пытался доказать самому себе, что он не такой.
Потом перестал выбирать место.
Однажды Людмила Петровна выдала ему аванс.
Сумма была небольшая, но Дмитрий пересчитал деньги два раза. Потом аккуратно убрал их в кошелёк, как будто боялся, что они исчезнут, если обращаться неосторожно.
По дороге домой он зашёл в магазин. Долго стоял перед витриной, смотрел на мясо, прикидывал, что может себе позволить.
В итоге купил курицу. Самую обычную.
Вечером приготовил её сам. Получилось сухо, немного безвкусно, местами подгорело.
Он всё равно съел всё до конца.
Телефон лежал рядом на столе.
Раньше в такие минуты он обязательно кому-нибудь звонил. Бросал пару фраз, пытался звучать уверенно, создавал видимость, что у него всё под контролем.
В этот раз он никому не набрал.
Впервые за очень долгое время ему не понадобилось убеждать кого-то, что у него всё хорошо.
────────────────────────
Как-то Людмила Петровна увидела, что он сидит на ступеньках у входа.
— Устал?
— Устал.
— А чего тогда сидите?
— Отдыхаю.
— А мне показалось, думаете.
Дмитрий усмехнулся.
— И это тоже.
Она опустилась рядом.
— О чём?
Он посмотрел на свои руки — потрескавшиеся, с мелкими порезами, с въевшейся пылью возле ногтей.
— О том, что здесь результат сразу виден.
— Это хорошо.
— Раньше я мог неделю готовить одно решение, потом ещё месяц убеждать всех, что оно действительно нужно.
— А тут?
Дмитрий кивнул в сторону новой розетки.
— Тут всё проще. Либо работает, либо нет.
Людмила Петровна одобрительно хмыкнула.
— Полезная ясность.
Через минуту она спросила:
— Вы почему сюда пришли?
— Работать.
— Это я уже поняла.
Он посмотрел на неё.
— Вы не об этом спрашиваете.
— Не об этом.
Дмитрий некоторое время молчал.
— Потому что больше у меня ничего не осталось.
Людмила Петровна покачала головой.
— Не верю.
— Почему?
— Человек, у которого совсем ничего не осталось, не приезжает в семь утра чинить чужой пол.
Она поднялась.
— Завтра к восьми.
— Буду.
— Вот и договорились.
────────────────────────
С Натальей они виделись нечасто.
Она не появлялась без повода. Не звонила по вечерам, чтобы проверить, ел ли он, спит ли, не сорвался ли. Иногда присылала короткие сообщения:
«Не забудь оплатить комнату».
Или:
«Артём сегодня спрашивал о тебе».
Однажды Дмитрий всё-таки спросил:
— Почему ты до сих пор помогаешь мне?
Наталья ответила не сразу.
— Потому что ты тогда позвонил.
— И только?
— А что ещё должно быть?
— После всего, что я сделал.
Она посмотрела на него спокойно, без мягкости, но и без злости.
— Дмитрий, если человек наделал много ошибок, это не значит, что его нужно оставить голодным.
Он долго смотрел на неё.
— Ты меня простила?
— Нет.
Ответ прозвучал ровно. Без колебаний.
Дмитрий кивнул.
— Хорошо.
— Почему хорошо?
— Потому что если бы ты сказала «да», я бы решил, что всё закончилось.
Наталья впервые едва заметно улыбнулась.
— Ничего не закончилось.
— В каком смысле?
— В том, что я сама не понимаю, что с тобой делать.
Дмитрий опустил взгляд.
— Ничего не делай.
— Вот этому я как раз и пытаюсь научиться.
— Чему?
— Не спасать тебя.
Между ними повисла пауза.
— Раньше мне всё время казалось, что если я рядом с человеком, значит, должна отвечать и за него тоже, — сказала Наталья. — Больше я так не хочу.
Дмитрий медленно кивнул.
— Понимаю.
— Не спеши с этим словом.
Он грустно усмехнулся.
— Хорошо. Постараюсь не спешить.
────────────────────────
Однажды Дмитрий приехал к Наталье за коробкой с инструментами, которая осталась у неё после переезда.
Артём был дома.
За ужином сын вдруг спросил:
— Пап, а почему ты тогда ушёл?
Дмитрий положил вилку на край тарелки.
— Давай не сейчас.
— Почему?
— Потому что я пока не знаю, как это объяснить.
— А можно просто правду?
Дмитрий посмотрел на Наталью. Она молчала и не вмешивалась.
Он вдохнул.
— Я думал, что хочу другой жизни.
Артём нахмурился.
— И что, получил?
Дмитрий опустил глаза.
— Получил.
— Она была лучше?
Он помолчал.
— В чём-то — да.
Артём покрутил вилку в пальцах.
— А потом?
— Потом я понял, что дело было не только в жизни.
— А в чём?
Дмитрий поднял взгляд на сына.
— Во мне.
Артём кивнул так, будто услышал именно то, что хотел.
— Понятно.
Дмитрий растерялся.
— И всё?
— А что ещё?
На этот раз ответа у него не нашлось.
Артём доел салат, потом спросил почти буднично:
— Ты маму всё ещё любишь?
Наталья подняла глаза.
Дмитрий ответил не сразу.
— Это непростой вопрос.
— Значит, любишь.
— Почему ты так решил?
— Если бы не любил, сразу бы сказал «нет».
Наталья отвела взгляд в сторону.
Дмитрий слабо усмехнулся.
— Возможно.
Артём кивнул.
— Тогда не торопи её.
— Я не тороплю.
— Хорошо.
Он поднялся из-за стола.
— Тогда всё.
— Что всё?
— Я сказал.
И ушёл к себе в комнату.
Дмитрий посмотрел на Наталью.
Она улыбнулась уголком губ.
— Повзрослел.
— Очень.
— Иногда даже слишком.
────────────────────────
Позже, уже на улице, Дмитрий не выдержал:
— Зачем ты дала ему спрашивать меня об этом?
Наталья повернулась к нему.
— А что я должна была сделать?
— Могла сказать, чтобы не лез.
— Он твой сын.
— Тебе легко говорить.
Она замолчала.
И Дмитрий сразу понял, что сказал лишнее.
— Прости.
Наталья покачала головой.
— Мне не легко.
Он посмотрел на неё.
— Я знаю.
— Нет, — тихо сказала она, поправляя воротник пальто. — Пока не знаешь.
И ушла.
На следующий день он написал:
«Ты была права. Я снова пытался защитить себя, а не ответить ему».
Ответ пришёл только вечером.
«Я знаю».
Дмитрий перечитал сообщение несколько раз.
И впервые не стал ничего добавлять.
────────────────────────
В январе в ателье прорвало трубу.
Дмитрий приехал раньше всех. Через десять минут появилась Наталья.
Три часа они вдвоём вычерпывали воду, подставляли вёдра, двигали коробки, вытаскивали намокшие ткани и ругались сквозь зубы.
Они промокли. Замёрзли. Устали. Оба были злые — на трубу, на холод, на мокрый пол, на обстоятельства и, возможно, немного друг на друга.
Когда всё наконец удалось остановить, Наталья достала из сумки термос.
— Чай.
Они устроились на ящиках в подсобке. Дмитрий держал кружку двумя руками, согревая пальцы.
— Я часто думаю, почему ушёл, — сказал он.
Наталья промолчала.
— И каждый раз нахожу новую причину.
— Значит, ни одна из них не настоящая.
Он посмотрел на неё.
— Наверное.
— А настоящая какая?
Дмитрий долго смотрел в кружку.
— Я хотел почувствовать себя другим человеком.
Наталья не отводила взгляда.
— И решил, что для этого достаточно поменять жизнь.
Он кивнул.
— А оказалось?
Дмитрий горько улыбнулся.
— Что куда бы я ни ушёл, себя всё равно забираю с собой.
Наталья отвернулась к окну.
— Это уже ближе к правде.
Он помолчал, потом спросил:
— Ты когда-нибудь сможешь меня простить?
Она долго не отвечала.
— Не знаю.
— Понятно.
— И не спрашивай меня об этом каждый раз.
— Хорошо.
— Потому что я тоже не знаю, какой буду через год. И что смогу. И чего не смогу.
Дмитрий кивнул.
— Раньше я бы потребовал ответа.
— А сейчас?
— Сейчас я могу подождать.
Наталья посмотрела на него внимательно.
— Посмотрим.
────────────────────────
Весной Дмитрий начал брать частные заказы.
Сначала совсем маленькие: заменить розетку, повесить светильник, закрепить полку, подлатать забор. Потом появились люди, которые звонили повторно. Кто-то советовал его соседям, кто-то знакомым, кто-то писал: «Вы сможете приехать ещё раз?»
Так у него появились постоянные клиенты.
Первые сто тысяч гривен он заработал не за один месяц, а за несколько. Когда-то такая сумма проходила мимо почти незаметно, растворялась в расходах, планах, обещаниях и привычке жить так, будто завтра всё снова пополнится само собой.
Теперь он застыл, не отводя взгляда от суммы на экране телефона.
