На отпечатанном пробном фото мои каштановые волосы лежали идеально — прядь к пряди. На низком круглом столике возле дивана торжественно стоял хрустальный вазон с пушистыми белыми хризантемами, а Дмитрий с таким осторожным, почти благоговейным видом держал мою левую ладонь, словно касался не живой руки, а тончайшей старинной фарфоровой статуэтки и боялся одним неловким движением причинить мне боль.
Правой рукой, которая, в отличие от левой, осталась целой и послушной, я чинно удерживала пустую фарфоровую чашку с золотистой каймой. В неё мой внимательный супруг, занятый созданием красивой картинки, в спешке попросту не догадался налить даже немного горячей воды.
Этот умилительный кадр предназначался для центральной полосы воскресного выпуска нашей полтавской областной газеты. Над снимком планировали поставить широкий заголовок о том, что настоящая любовь супругов раскрывается только в трудные минуты, когда мужчина проявляет благородство, заботу и стойкость.
Настоящая стоимость этой сентиментальной сцены была мне известна до копейки: сто восемьдесят гривен за уже начинавшие вянуть хризантемы из круглосуточного цветочного киоска, пятнадцать минут натянутого терпения Дмитрия перед фотокамерой и девять пропущенных вызовов от моей младшей сестры Алёны. Всё это время она покорно стояла под холодным осенним дождём у подъезда, держа в руках две тяжёлые сумки с продуктами.
Дмитрий сам позвонил ей незадолго до прихода журналистов и сухо, почти приказом, сообщил, чтобы она не поднималась на четвёртый этаж, пока в квартире работают корреспонденты. По его мнению, её усталый вид мог испортить тщательно подготовленный кадр.
Появись в дверях моя родная сестра с пакетами гречки и куриных бёдер, вся выстроенная легенда об одиноком самоотверженном рыцаре, который героически ухаживает за беспомощной женой, рассыпалась бы за секунду.
До той злосчастной августовской аварии на мокрой трассе за городом я больше семи лет работала старшим корректором и верстальщиком в небольшой местной типографии. День за днём я вылавливала смысловые ошибки в рекламных буклетах, афишах, упаковках и этикетках, проверяя каждую строку с упрямой дотошностью. Однажды наш экономный директор даже сел с калькулятором и подсчитал, сколько десятков тысяч гривен я сэкономила предприятию, вовремя заметив лишний ноль в огромном тираже этикеток для молочного комбината. С того случая он за глаза стал с уважительной иронией называть меня недопустимо дорогим удовольствием.
Впрочем, после моего профессионального подвига оклад он так и не увеличил ни на копейку. Начальственное чувство юмора и щедрые словесные похвалы обходились бухгалтерии куда дешевле, чем реальные выплаты.
Из травматологического отделения я вернулась домой с левым плечом и предплечьем, намертво зафиксированными в сложном металлическом ортезе. Операция по соединению раздробленных костей была тяжёлой, и врачи сразу предупредили: быстрого восстановления ждать не стоит.
Ходить по квартире я могла сама, но самые обычные действия вдруг превратились в мучительное испытание. Намылить голову над ванной, застегнуть крошечные пуговицы на куртке, заменить тяжёлый пододеяльник без посторонней помощи — всё это оказалось почти невыполнимым. Впереди меня ждали долгие, болезненные месяцы лечебной гимнастики, во время которых онемевшие пальцы пришлось бы заново приучать держать чашку, завязывать шнурки и слушаться хотя бы в мелочах.
В первый же вечер Дмитрий ярким магнитом прикрепил к дверце холодильника номер круглосуточной доставки пиццы, ткнул пальцем в верхнюю полку, куда сложил упаковки с моими обезболивающими, и с совершенно спокойной совестью вернулся к своей привычной, удобной и размеренной жизни.
Я никогда не считала себя эгоисткой и не ждала, что взрослый мужчина будет круглосуточно сидеть возле моей кровати без сна и отдыха. Но я всё же надеялась хотя бы на простое человеческое участие и помощь в самых бытовых вещах. Каждое утро муж торжественно обещал, что вечером обязательно займётся мной и домом. А после работы неизменно выяснялось, что ему срочно нужно переобуть машину в гараже, встретиться с друзьями в кафе, обсудить какие-то важные дела или просто полежать на диване, потому что день выдался непереносимо тяжёлым.
Алёна примчалась ко мне уже в первый день после выписки, выкраивая свободные часы между своими сменами в районной библиотеке. С тех пор она стала появляться у меня дважды в неделю.
