Минут через двадцать после двух в салон зашла женщина в тёплом пуховике, держа в руке магазинный пакет. Она устроилась на свободном конце дивана, а пакет поставила на пол, зажав его между ботинками.
— Вы на какое время записаны? — тихо спросила она, наклонившись ко мне.
— На два часа.
— На два? — она сначала глянула на часы над входом, потом перевела взгляд на меня. — А у меня на половину третьего, к Кире. Только Кира написала, что застряла в пробке и будет ближе к трём. У меня обеденный перерыв всего час, я с работы вырвалась.
Женщина достала телефон, пролистала сообщения и устало выдохнула.
— Вам хоть, наверное, не срочно.
Я уже открыла рот, чтобы ответить, что как раз очень срочно. Но почему-то лишь кивнула и выдавила улыбку, будто она попала в точку.
Потом всё стало ещё медленнее. Юлия взяла тонкий пинцет и принялась аккуратно приклеивать Наталье на безымянный палец крошечные голубые стразы.
— Сюда один добавим, и вообще отлично будет. Наталь, ты же любишь, когда сверкает?
— Ой, конечно, давай.
Я открыла чат с мамой и напечатала: «Приеду позже». Посмотрела на эти слова и удалила. Потом набрала: «Задержусь минут на тридцать». И это тоже стёрла. Формально ведь ещё ничего страшного не произошло. Юлия должна была закончить буквально с минуты на минуту, зачем заранее всех нервировать.
Форточка оставалась приоткрытой, с крыльца тянуло чужим сигаретным дымом, и в помещении заметно похолодало.
Я начала считать. Если Юлия освободится хотя бы к трём, мои руки успеют сделать примерно к половине пятого. Потом дорога через весь город, и к маме я доберусь почти ровно к шести. Вроде бы не катастрофа. Но я всё равно сидела, следила за стрелками и пересчитывала минуты так, словно от этого они могли ускориться.
Женщина в пуховике поднялась без двадцати три. Постояла у двери, подумала и снова опустилась на диван.
— Всё, — сказала она спокойно, без раздражения. — Если Кира к трём не появится, я ухожу. Я сюда не просто так бежала.
Она произнесла это буднично, почти как замечание о погоде. И именно эта простота меня почему-то кольнула сильнее всего: у неё получилось обозначить границу за одну секунду, а я просидела уже сорок минут и всё никак не решалась возразить.
