Но номер она набирать не стала. Лишь накрыла ладонью трубку, висевшую на стене, так, чтобы Денис это заметил.
— Денис, предлагаю поступить просто, — произнесла она ровно. — Я сама сейчас соединюсь с триста четырнадцатой. Если Дарья подтвердит, что вы её брат, проходите.
— Не звоните! — выпалил он чересчур поспешно.
— С какой стати?
— Она… она не сможет подойти к телефону!
Татьяна Сергеевна неторопливо сняла очки. В холле монотонно жужжала лампа, на стене дрожала тень оконной решётки. Откуда-то сверху, со стороны кухни, донёсся короткий женский смех.
— Знаете что, Денис, — сказала она после паузы. — Не вызываете вы у меня доверия. Бывает такое: вроде слова человек говорит правильные, а слышится в них что-то нехорошее. Позвоните Дарье сами. Пусть спустится, я её увижу, и тогда решим.
— У меня телефона нет.
— Молодой человек, у вас в кармане куртки экран уже который раз загорается, — сухо заметила она. — Вот опять. Три пропущенных вызова. От кого?
Он резко сунул руку в карман, выдернул мобильный, мельком посмотрел на дисплей и тут же спрятал обратно. На мгновение его лицо стало каменным, чужим, совсем не похожим на лицо встревоженного родственника.
— Вас это не касается.
— Касается, — отрезала Татьяна Сергеевна. — Всё, что происходит у меня на посту, меня касается напрямую.
Она поднялась. Маленькая, прямая, с пальцами, которые едва заметно подрагивали, но со взглядом таким твёрдым, каким, наверное, когда-то смотрели строгие бабушки на расшалившихся внуков. Под столом она нажала кнопку. Где-то в глубине общежития тихо звякнул сигнал.
— Это ещё что? — насторожился Денис.
— Вызвала коменданта. Андрей Павлович живёт здесь же, на первом этаже, в соседнем крыле. Сейчас подойдёт.
Денис отпрянул от перегородки и быстро покосился на входную дверь.
— Послушайте, бабушка, не надо устраивать цирк. Мне всего-то нужно подняться на третий этаж. На пять минут. Я Дарью знаю, у нас с ней вопрос.
— Какой именно?
— Личный.
— Вот пусть Дарья лично мне это и подтвердит.
И тут Татьяна Сергеевна вспомнила тот субботний вечер неделю назад. Дарья тогда спустилась вниз с чайником, долго топталась возле её будки, будто не решаясь начать разговор. Потом тихо спросила: «Татьяна Сергеевна, вы хорошо запоминаете лица?» Она ответила, что запоминает. И девушка, побледнев, добавила: «А если я попрошу одного человека не пускать ко мне?» Татьяна Сергеевна не стала расспрашивать. Только кивнула и на отдельном листке, спрятанном под клеёнкой, записала: «Рыжов Д. Не пропускать. Сообщить коменданту». Этот листок и сейчас лежал у неё под локтем. Парню она его не показала, но ладонью прижала сильнее, словно могла удержать вместе с бумагой и порядок, и чужой страх.
В коридоре раздался торопливый стук шагов. По лестнице сбегала девушка в домашнем халате и стоптанных тапочках — тонкая, светловолосая, с широко раскрытыми от испуга глазами. На последней ступеньке она замерла, увидела Дениса за стеклом, и лицо её стало белым как мел.
