Денис стоял неподвижно, уставившись в пол, и только тяжёлое дыхание выдавало, как сильно он напряжён. В вестибюле сделалось так тихо, что за окнами отчётливо слышался дождь, а где-то выше по лестнице с глухим стуком захлопнулась дверь.
Дарья сидела на скамейке, обняв себя за плечи. Татьяна Сергеевна вышла из своей будки, опустилась рядом и молча набросила ей на плечи горчичную кофту.
— Всё, девочка моя. Всё уже позади. Не бойся, мы рядом.
— Я боялась к вам идти, — едва слышно призналась Дарья. — Думала, вы мне не поверите.
— Поверила сразу, как только он назвался братом. Знаешь почему?
— Почему?
— Потому что настоящие братья не орут на вахте. Они спокойно ждут, пока им откроют. И ещё извиняются за беспокойство.
Дарья всхлипнула и, сама того не ожидая, улыбнулась сквозь слёзы.
Полиция приехала через двенадцать минут. В общежитие вошли двое: молодой лейтенант и сержант с уставшими глазами. Они по очереди поговорили с Денисом, с комендантом и с Дарьей. Денис уже не повышал голоса. Сидел на стуле, ссутулившись, и отвечал коротко, почти без выражения.
Когда его повели к выходу, он вдруг остановился и обернулся к дежурной.
— Вы ведь всё равно меня бы не пропустили?
— Нет, — спокойно ответила Татьяна Сергеевна.
— Почему?
— Потому что вы не спросили Дарью, хочет ли она вас видеть. Вы просто явились.
Денис промолчал. Опустил голову и вышел. Дверь за ним закрылась, и в холле снова разлилась тишина.
Лейтенант задержался у порога.
— Татьяна Сергеевна, вы всё правильно сделали. С него взяли объяснение, оформили предупреждение. Теперь ему запрещено приближаться к общежитию ближе чем на сто метров. Если появится — звоните сразу.
— Позвоню.
— Давно вы тут работаете?
— Двадцать шесть лет.
— И все ночные смены одна?
— Одна, — мягко улыбнулась она. — Но не одинокая. У меня тут сорок девочек.
К утру, когда за окнами посветлело, Татьяна Сергеевна всё ещё была в своей будке. Она допивала остывший чай и перебирала спицы. Вниз спустилась Дарья — уже в куртке, с рюкзаком за плечом. На стойку она положила маленькую коробочку, перевязанную красной лентой.
— Это вам.
— Да что ты, не нужно.
— Нужно. Там ничего особенного. Мама из Полтавы передала. Мёд.
Татьяна Сергеевна взяла коробочку и на мгновение задумалась.
— Знаешь, Дарья, я ведь той ночью могла и задремать. Возраст уже не тот. А не уснула.
— Почему?
— Не знаю. Будто сердце подсказало.
Она закрыла журнал и аккуратно провела ладонью по обложке.
— Иди на пары. А вечером заходи чай пить. Пирог испеку.
— С яблоками?
— С яблоками.
Дарья улыбнулась, поправила ремень рюкзака и вышла в серое осеннее утро. Татьяна Сергеевна проводила её взглядом сквозь стекло будки, потом достала из ящика чистый лист журнала и вывела в верхней строке:
«Суббота. Всё спокойно».
Конец.
