— На твои хвалёные чудо-весы, — продолжила Наталья всё тем же спокойным тоном. — Потом внимательно посмотрела не только на цифры, но и на то, из чего вообще состоит моя жизнь. И выяснила: перегруз критический. Значит, пришло время избавляться от лишнего.
— Приятно слышать, что ты меня всё-таки услышала, — Максим криво усмехнулся и потянулся к графину с водой. — Только объясни, какое отношение к этому имеет мой ужин?
— Самое прямое, Максим. Тебе тоже давно пора убрать из жизни лишний вес, — в голосе Натальи не было ни дрожи, ни истерики, только ледяная ровность. — Начать можно, например, с твоей тридцатилетней Наташеньки. Судя по всему, семейному бюджету она обходится куда дороже, чем эта брокколи.
Максим застыл, так и не поднеся бокал ко рту. На миг его лицо стало каменным, но привычка держать удар быстро вернула ему самообладание.
— Наташа, ты вообще слышишь себя? — раздражённо бросил он, отодвигая тарелку. — Какая ещё Наташенька? Что за дешёвая мелодрама на ровном месте? Ты просто устала. Перенервничала. Тебе нужно выехать в хороший спа-отель, выспаться, прийти в себя. А не устраивать сцены из воздуха.
Наталья не стала спорить. Она молча взяла лежавший рядом планшет, провела пальцем по экрану, открыла нужное изображение и повернула его к мужу. С дисплея сияла молодая женщина в платье из изумрудного шёлка. Снимок был заранее приближен так, что в центре кадра отчётливо виднелась мужская кисть с редкими лимитированными часами.
— В спа мне не надо, Максим, — произнесла Наталья почти ласково, наблюдая, как с его лица уходит цвет. — Мне куда интереснее понять другое: каким образом человек, руководящий целым холдингом, оказался настолько небрежным и самоуверенным дураком.
— Наташа, подожди… Да, это была глупость, — голос Максима сорвался, он попытался накрыть её ладонь своей, но она с явным отвращением убрала руку. — Ошибка, слабость, кризис, называй как хочешь. Но это же ничего не значит!
— Ничего? — Наталья чуть приподняла бровь, и в её интонации проступила сталь. — Подарки для собственной жены ты поручаешь выбирать секретарше. Мне доставляют типовой корпоративный букет и напольные весы с прозрачным намёком, что я должна «следить за формой». А ради неё ты лично едешь в бутик к Валерии. Полтора часа рассматриваешь ткани, сравниваешь оттенки, выбираешь тот самый цвет, чтобы, не дай бог, он не спорил с её глазами. Какая редкая забота. Ей ты заказываешь ранункулюсы. В неё вкладываешь своё время, вкус, внимание. А от меня отделываешься дежурной охапкой из ста одной розы.
— Хватит, Наташа! — Максим понял, что отрицать уже бессмысленно, и пошёл в атаку. Он резко поднялся, упираясь ладонями в столешницу. — Да, я оступился. Но ты-то понимаешь, кто она и кто ты? Она просто тело. Игрушка для статуса, не больше. А ты — семья. Мой дом. Мой тыл. Моя жена.
— Жена? — Наталья тихо усмехнулась. — Нет, Максим. Я не тыл. Я удобная бесплатная декорация к твоей красивой биографии. Приличный фасад, за которым ты прячешь свою смешную вторую молодость. Только проблема в том, что молодость у тебя уже не вторая, а плохо сымитированная. Ты стареешь. Теряешь хватку. Засветить в соцсетях у содержанки часы, которых в городе всего две пары и которые подарила тебе я… Это уже не кризис среднего возраста. Это признаки возрастного слабоумия.
Максим шумно втянул воздух. Он быстро понял, что давление и злость не дают результата, и мгновенно перестроился. В нём заговорил бизнесмен, привыкший закрывать любые неудобства деньгами.
— Ладно. Назови цену, — он снова сел и посмотрел на неё уже иначе: без прежней паники, с сухим расчётом. — Чего ты хочешь? Новый «Порше»? Завтра же отправлю ассистента в салон. Хочешь, оформлю на тебя апартаменты в Дубае? Выбирай. Любая компенсация. Мы взрослые люди, Наташа. Не будем же рушить двадцать лет брака из-за какого-то куска шёлка. Из таких домов, как наш, жёны в пустоту не уходят.
Наталья смотрела на него и почти физически ощущала, как внутри испаряются последние остатки жалости. Он и правда верил, что у её достоинства есть фиксированная стоимость.
