Я припарковалась у калитки третьей — за братовым кроссовером и машиной Ирины, — заглушила мотор и на секунду задержала руки на руле. Полина на соседнем сиденье уже щёлкнула замком ремня.
— Только не заводись, — тихо предупредила она.
— Я молчу, — ответила я.
Андрей в это время тащил к баку пакет с мусором. Заметив нас, он поставил его возле дорожки, провёл ладонями по штанам и направился к машине.
— О, добрались. Марин, ты всё ещё на этой развалюхе катаешься?
Я открыла багажник, достала два пакета с продуктами. Один Полина сразу подхватила и понесла в дом.
— Езжу, — сказала я.
— Сколько ей уже лет?
— Двенадцать.
— Двенадцать, — протянул он и обошёл мою машину кругом, будто видел её впервые. Потом ткнул подбородком в сторону своего кроссовера: — Вон мой красавец. В апреле взял, пусть и не новый. Полный привод, камера, подогрев всего, что только можно подогреть.
— Заметила.
— Хорош?
— Хорош.
— А ты всё на своей старушке.
— На ней.
— Марин, ну когда ты уже нормальную машину купишь? Пора бы давно пересесть на что-то приличное.
— Не к спеху.
— Как это не к спеху? — Андрей рассмеялся и повернулся к крыльцу. — Ирин, ты слышала? У неё, видите ли, всё ещё впереди.
Ирина сидела на ступеньках с тарелкой помидоров и неторопливо присаливала каждый ломтик.
— Андрей, отстань от неё.
— Да я же ничего плохого не говорю. Я по-доброму. — Он забрал у меня второй пакет. — Машина — это визитка. Клиенты первым делом смотрят, на чём ты приехал. А твоя, уж извини, будто из другой эпохи.
Я молча пошла следом в дом.
На веранде стол был уже накрыт. Кирилл, мой племянник, сидел в углу, уткнувшись в телефон, и даже не поднял головы. Полина перекладывала на блюдо помидоры, которые я купила утром на рынке. Андрей устроился во главе стола и, будто паузы не было, продолжил:
— Короче, я прикинул. Если Марина продаст свою и немного добавит…
— Андрей, — перебила его Ирина.
— А что? Я же не упрекаю. Нормальный совет даю. Ей скоро шестьдесят, а она…
— Мне пятьдесят восемь.
— Вот именно.
Полина положила вилку на край тарелки.
— Дядя Андрей, ну правда, хватит.
— Ой, кто бы говорил. Ты сама на чём ездишь?
— На метро.
— Ну вот. Вся в мать.
Я налила себе воды и принялась есть. За обедом Андрей ещё пару раз возвращался к моей машине: то вспоминал расход топлива, то уверял, что на такую уже никаких запчастей не найдёшь. Сначала я отвечала коротко, потом совсем перестала. Тогда он переключился на Кирилла и начал выяснять, почему тот до сих пор не устроился куда-нибудь на лето.
После еды Ирина позвала меня в сад — собрать смородину. Мы взяли по банке и пошли вдоль кустов.
— Ты на него не обижайся, — сказала она, отводя ветку в сторону.
— Я и не обижаюсь.
— Он не со зла. Просто у него самого сейчас всё непросто.
— Что случилось?
— Да навалилось сразу. — Ирина пересыпала ягоды в банку. — На работе план урезали, премию сняли, а машина в кредите. Держится, конечно, но по ночам сидит с калькулятором.
— Мне он ничего не говорил.
— Он никому не говорит. Ты же знаешь Андрея.
Я знала. Всю жизнь мой брат старался держать марку: если денег не хватает — лучше перехватить, занять, выкрутиться, но выглядеть так, будто всё под контролем. Кроссовер он купил в апреле, когда его поставили начальником отдела, и с тех пор про эту машину в семье слышали все, даже Кирилл, который за руль ни разу не садился.
К нам подошла Полина с пустой банкой в руках.
— Мам, мы когда поедем домой?
— Часа через два.
— Понятно. — Она задержалась рядом, глядя на кусты. — Тётя Ирин, а за машину ещё долго платить?
Ирина распрямилась.
— Долго.
Полина кивнула и ушла обратно к дому. Ирина проводила её взглядом, но ничего не добавила.
Уехали мы уже после пяти. Полина заняла пассажирское место.
