И именно она злила меня сильнее, чем его вчерашний крик. Вспышку ярости ещё можно было списать на усталость, раздражение, плохой день. Но это холодное, показное безразличие выглядело куда страшнее.
Мама, Наталья Сергеевна, сидела напротив, ссутулившись над чашкой чая. Она почти не пила, только держала ладони вокруг тёплого фарфора, будто пыталась согреться. Глаза у неё распухли после ночных слёз, и от этого мне становилось невыносимо стыдно. Будто это я её подвела. Будто это из-за моей слабости она теперь сидела в моём доме как лишний человек.
— Мам, пожалуйста, не переживай, — тихо сказала я и осторожно коснулась её плеча. — Мы найдём выход. Обязательно.
Но какой именно выход — я сама не знала. Кто я такая, чтобы вступать в такую войну? Обычная бывшая бухгалтерша, давно сидящая дома, привыкшая сглаживать углы и уступать, лишь бы не было скандала. Я всегда выбирала тишину вместо споров. Всегда отступала первой. Только теперь отступать было некуда: на кону стояла не моя обида, а судьба моих родителей.
Через некоторое время Андрей собрался и ушёл на работу. Дверь за ним захлопнулась с таким грохотом, что я невольно вздрогнула. После этого кухня словно провалилась в тяжёлую пустоту. Молчание давило на плечи. В воздухе ещё держался кислый запах вчерашнего борща, до которого так никто и не притронулся. Квартира, которую я столько лет считала своим спокойным убежищем, вдруг стала похожа на линию фронта.
Тут зазвонил телефон. На экране высветилось имя Валерии — моей самой близкой подруги.
— Ну как вы там? — спросила она бодро, но за этой бодростью я сразу уловила тревогу. — Я вчера слышала, как Андрей орал. У нас же стены бумажные, сама знаешь.
Я выдохнула и рассказала ей всё без утайки. Про Андрея. Про его мать. Про его решение выставить моих родителей из квартиры. И про то, что я не собираюсь молча позволить ему это сделать.
— Так, Ирина, слушай меня очень внимательно, — голос Валерии сразу стал жёстче и собраннее. — Не вздумай действовать на эмоциях. Не устраивай ему открытое сражение. Он этого и ждёт: чтобы ты кричала, плакала, оправдывалась, доказывала. А ты сделай наоборот. Сделай вид, что согласна. Пусть расслабится. Пусть решит, что ты сломалась. А сама действуй тихо. У тебя ведь не пустые руки. Ты же не просто так вкладывала все деньги в эту квартиру. Должен быть рычаг, о котором он не думает.
Я молчала, обдумывая её слова. Притвориться… Это было совсем не в моём характере. Я не умела играть роли, не любила хитрить и всегда терялась, когда приходилось скрывать правду. Но сейчас честность в лоб могла только погубить нас. Значит, придётся учиться.
Я пообещала Валерии, что сделаю так, как она советует, и отключила звонок. На душе не стало легко, но хотя бы появилась опора. Не просто паника и обида, а план.
Потом я прошла в комнату к маме. Она сидела у окна и смотрела на серые дворы, будто там, среди мокрых крыш и голых деревьев, могла найти ответ.
— Мам, мы что-нибудь решим, — сказала я, присаживаясь рядом. — Я тебе обещаю. Я вас не оставлю.
Она повернулась ко мне, и я увидела в её взгляде не только слёзы. Там был страх. Глухой, взрослый, унизительный страх перед неизвестностью и одиночеством. Именно этот страх накануне заставил меня впервые так резко ответить Андрею. Я точно знала: жить спокойно, понимая, что мои родители оказались никому не нужны, я не смогу.
Вечером Андрей вернулся с работы уже готовым продолжать давление. По его лицу было видно: он ожидал, что я за день остыну, испугаюсь и стану сговорчивее.
— Ну что? Обдумала? — спросил он, остановившись посреди кухни и сложив руки на груди. — Какое решение?
Я подняла на него глаза и мягко улыбнулась.
— Конечно, Андрюша, — произнесла я ровным голосом. — Я всё взвесила. И поняла, что ты, как обычно, прав.
Он заметно опешил. Брови поползли вверх, а в глазах мелькнуло самодовольное торжество. Андрей решил, что выиграл.
— Я согласна, — продолжила я спокойно. — Пусть твоя мама переезжает к нам. Только я хочу, чтобы ей было удобно. Всё-таки пожилой человек, ей нужна своя территория. Поэтому завтра позвоню в строительную фирму, узнаю, сколько будет стоить перегородка. Поставим её в нашей спальне и разделим комнату на две части. В одной будете жить ты и твоя мама. В другой — я с моими родителями. Конечно, места будет маловато, но зато никого не обидим.
Андрей застыл. Глаза у него округлились, рот чуть приоткрылся, но ни одного слова он сразу выдавить не смог. На его лице смешались шок, растерянность и полное непонимание происходящего.
Глава 3. Тайный план Ирины
Андрей явно потерял почву под ногами. Он готовился к слезам, упрёкам, крикам, к очередному скандалу — к чему угодно, только не к моему ледяному спокойствию и такой безжалостной логике.
— Ты… ты это сейчас серьёзно? — наконец выговорил он таким голосом, словно подавился. — Разделить нашу спальню? А мы где тогда будем?
— Я уже сказала, — ответила я, не отводя взгляда. — Вместе с моими родителями. Я, мама и папа. Мы поместимся.
