— Алексей Сергеевич, деньги нужны сегодня. Если не заплатите, завтра в цех не выйдет ни один человек. Мы уже третью неделю ждём аванс. У всех семьи, дети, кредиты. Хватит, больше тянуть мы не станем!
Денис Тихонов стоял почти в центре мастерской, уперевшись ногами в бетонный пол, и смотрел на хозяина тяжёлым взглядом человека, который слишком долго сдерживался, а теперь решил сказать всё прямо. Ему было тридцать четыре. Плечистый, чуть сгорбленный от постоянной работы с деревом, в старой рабочей куртке, с мелкими опилками в волосах и карандашом, привычно зажатым за ухом. Позади него, возле станков, безмолвно замерли ещё шестеро рабочих. Никто не включал оборудование: пилы стояли, фрезер уже остыл, а в воздухе медленно кружилась светлая древесная пыль.
Был понедельник, девять утра. Столярная мастерская «Дубрава» располагалась на окраине города, в бывшем заводском корпусе с высокими окнами, промасленным полом и устойчивым запахом свежей стружки.
Алексей Сергеевич Кузнецов, сорокатрёхлетний владелец, ответил не сразу. Он сидел на краю верстака, держа на коленях стопку документов. На нём была выцветшая клетчатая рубашка, очки сползли почти на кончик носа. Невысокий, худощавый, с заметными залысинами и усталыми тёмными кругами под глазами, он выглядел так, будто несколько ночей подряд почти не спал.
Восемь лет назад Алексей ушёл с завода, оформил кредит и открыл эту мастерскую, начав с одного старого станка, купленного у знакомого. Постепенно собрал бригаду из семи мастеров, выбился на крупных заказчиков и получил три серьёзных договора от мебельных салонов. За всё это время он ни разу не задержал людям зарплату. До нынешнего месяца.
— Денис, — произнёс он негромко. — Я понимаю.
— Что именно вы понимаете? — резко спросил бригадир. — Что мы ждём? Так это и без слов видно каждый день.
— Деньги поступят. На этой неделе.
— Вы то же самое говорили две недели назад. Потом повторили неделю назад.
— Заказчик не перевёл оплату.
— А мы здесь при чём?
Алексей Сергеевич опустил взгляд.
— Ты прав.
Он снял очки и устало провёл ладонью по лицу. Рабочие молчали, но это молчание давило сильнее крика. Самый молодой, двадцатидвухлетний Илья, нервно переступал с ноги на ногу и всё косился на дверь, словно боялся, что сейчас придётся поддержать разговор, которого он сам страшился.
— Мужики, — наконец сказал Алексей. — Дайте мне время до вечера. Я всё объясню.
— Нам объяснения не нужны, — хмуро бросил коренастый пятидесятилетний мастер, которого все звали Дедом. — Нам зарплата нужна.
— Сейчас я не могу заплатить.
— Это ещё почему?
— Потому что платить нечем.
В цехе стало так тихо, что где-то в глубине здания отчётливо послышалось редкое падение капель из неисправного крана.
— Как это нечем? — медленно переспросил Денис.
— Вот так. В кассе пусто. На счёте осталось двадцать три тысячи гривен. Это даже не фонд зарплаты, это деньги на электричество.
— А договор с «Комфортом» на двенадцать миллионов гривен?
Алексей Сергеевич тяжело вдохнул, будто именно этого вопроса он боялся больше всего, и приготовился признаться, что с этим контрактом всё оказалось совсем не так просто.
