— Услышу еще хоть один крик — сразу вызываю группу реагирования. Вы срываете работу отделения, — добавил охранник уже совсем без всякой мягкости.
Свекровь, будто только сейчас окончательно осознав, что перед ней не родственники на кухне, а человек при исполнении, резко сникла. Она попятилась к дверям, неловко таща за собой набитую сумку, которая тяжело волочилась по полу.
— Пойдем, сынок, пойдем отсюда, — заскулила она, цепляясь за рукав Романа. — Господь ей еще воздаст за каменное сердце. Поедем к тете Вере, попросим у нее, она не откажет. А с этой мы потом поговорим. Андрей, не вздумай оставаться рядом с ней, слышишь? Поехали с нами!
Роман окинул Наталью мрачным взглядом исподлобья. В этом взгляде было все: злость, обида, бессильная ярость и детская уверенность, что ему снова кто-то обязан помочь. Но спорить он уже не решился. Молча развернулся и побрел к стеклянным дверям. Свекровь засеменила следом, продолжая что-то шептать себе под нос — то ли жалобы, то ли проклятия.
Андрей остался посреди зала один.
Он шумно дышал, плечи его вздрагивали, пальцы все еще были сжаты в кулаки. Но прежний напор исчез. До него наконец дошло: денег Наталья не даст, кольцо останется при ней, а сам он только что на глазах у охраны, сотрудников и случайных посетителей превратился в жалкое посмешище.
— Ты из-за каких-то проклятых побрякушек развалила нашу семью, — хрипло произнес он, глядя на жену с ненавистью.
Наталья не отвела глаз.
— Нет, Андрей. Нашу семью разрушил ты. В тот день, когда решил, что спокойствие твоих безответственных родственников важнее моей жизни, моего труда и моего имущества, — сказала она ровно. — Когда приедешь за вещами, оставишь ключи на тумбе в прихожей. Замки я поменяю сегодня же.
Она больше не стала ждать ответа. Развернулась и пошла к стойке администратора, чтобы взять талон к сотруднику, который занимался счетами. Банковские бумаги нужно было оформить до конца, и тратить еще хоть минуту на бессмысленные обвинения Наталья не собиралась.
Домой она ехала на такси.
За стеклом усиливался дождь. Потоки воды стекали по окнам машины, размывали огни светофоров, прибивали к асфальту пыль и мокрые желтые листья. Наталья смотрела на город и впервые за долгое время чувствовала не страх, а странную, тяжелую тишину внутри.
В квартире ее встретил запах строительной пыли и сырой штукатурки. Ванная все еще стояла недоделанной. В прихожей, у стены, аккуратно лежали пачки серой керамической плитки, которую она купила пару недель назад, откладывая на ремонт почти каждый месяц.
Около четырех в замке щелкнул ключ.
Наталья в это время сидела на кухне, грела ладони о чашку крепкого кофе и просматривала в телефоне номера мастеров, которые могли срочно заменить дверные замки.
Андрей вошел без приветствия. Даже обувь не снял. Молча прошел в коридор, распахнул шкаф и вытащил оттуда две большие спортивные сумки. Дальше он начал собираться быстро, резко, почти зло: срывал с плечиков куртки, бросал рубашки, спортивные костюмы, белье, какие-то мелочи.
Ни извинений, ни попытки объясниться не последовало. Он не сказал, что погорячился. Не признал, что вел себя мерзко. Видимо, нескольких часов рядом с матерью и обиженным братом хватило, чтобы ему окончательно внушили: во всем виновата Наталья — расчетливая, жадная, холодная женщина, которая посмела не отдать последнее.
Когда обе сумки были набиты и застегнуты, Андрей остановился на пороге кухни. В руке у него звякала связка ключей.
— Деньги мы нашли, — заявил он вызывающе, будто принес победную новость. — Мама отдала то, что откладывала себе на похороны. Роман машину удержит. Назло тебе. А ты сиди теперь одна со своим золотом и своей плиткой. Еще взвоешь в этих пустых стенах. Только обратно проситься будет поздно.
Наталья спокойно отпила кофе, поставила чашку на блюдце и посмотрела на него без злости. Даже без усталости. Просто ясно и прямо.
— Передай своей маме, пусть не выбрасывает документы из автосалона, — сказала она. — Через полгода Роману понадобится оплачивать каско, и тогда вам снова придется искать, кого спасать. Ключи оставь на полке у зеркала. И дверь за собой закрой сильнее — замок заедает.
Лицо Андрея дернулось. Он швырнул ключи на тумбу, так что они с резким звоном ударились о дерево, подхватил тяжелые сумки и вышел.
Металлическая дверь хлопнула глухо и окончательно. Вместе с этим звуком будто отсеклись чужие претензии, чужие долги и чужая привычка жить за ее счет.
Наталья подошла к окну.
Через несколько минут во дворе показался Андрей. Он, перекосившись от тяжести, волок свои сумки к блестящему кроссоверу Романа, припаркованному прямо у подъезда. Из открытых окон машины на весь двор грохотала басовитая музыка. Роман сидел за рулем, развалившись и выставив локоть наружу, будто ничего страшного не произошло. На заднем сиденье мелькнул знакомый силуэт свекрови.
Они уезжали решать очередную семейную катастрофу. Только никто из них, похоже, не понимал, что в этой машине сейчас увозят не победу, а последние остатки собственного благополучия, принесенные в жертву чужой глупости.
Наталья опустила глаза на руку.
Сапфир в кольце под кухонной лампой мерцал глубоким холодным синим светом. Она провела большим пальцем по гладкому камню, затем набрала номер мастера по замкам и договорилась, что он приедет через час.
После этого открыла сообщение от плиточника и коротко подтвердила: работы можно начинать в понедельник.
Жизнь не остановилась. Наоборот — в ней вдруг стало намного больше воздуха, тишины и свободного места.
