— Родственники, — спокойно подтвердила я. — Только это не значит, что вопрос о том, кто будет жить в моей квартире, можно решать без меня. Такие вещи мы с Дмитрием должны обсуждать вдвоём.
Наталья Сергеевна мгновенно отложила в сторону бельё, которое держала в руках, и резко обернулась ко мне.
— Только не начинай выяснять отношения прямо с порога, — недовольно сказала она. — Тебя неделю не было, квартира всё равно стояла пустая. Полина уже третий день здесь, и, как видишь, мир не рухнул.
Третий день.
Я молча переварила услышанное. Значит, пока я была в Полтаве, Дмитрий не просто пустил сестру переночевать на одну ночь. Он дал ей возможность фактически поселиться у нас. А его мать за это время уже успела почувствовать себя хозяйкой в моей спальне.
— Почему мне об этом никто не сообщил? — спросила я, стараясь говорить ровно.
— А зачем тебя дёргать, когда ты в командировке? — отозвалась свекровь так, будто речь шла о какой-то пустяковой бытовой мелочи. — Ты и так работаешь, устаёшь. Мы всё решили, вот и всё.
— Вы решили за моей спиной.
— Анастасия, не раздувай из мухи слона!
Я медленно вдохнула, сдерживая раздражение. После дороги мне меньше всего хотелось устраивать скандал. Но и молча отступать только потому, что Наталья Сергеевна привыкла говорить громче всех, я не собиралась.
— Хорошо, — произнесла я после паузы. — Тогда скажите мне, на какой срок Полина сюда приехала.
Свекровь быстро посмотрела на дочь.
Этот короткий обмен взглядами мне совсем не понравился.
— Пока месяца на два, — наконец ответила Наталья Сергеевна. — Полиночке нужно спокойно закончить учёбу. Ей очень неудобно ездить в институт, дороги забиты, такси каждый день — дорогое удовольствие. Учёба сама по себе обходится недёшево. Пусть поживёт у вас, сэкономит на дороге и нормально доучится.
— Доучится? — переспросила я. — А когда у неё вообще заканчивается обучение?
— Через полгода, — сказала Полина, уже без прежней самоуверенности. — Но мама сказала, что пока можно пожить у вас, а потом видно будет.
Вот тут всё окончательно встало на свои места.
Эти «два месяца» были не сроком, а только первым шагом. Если бы я сейчас согласилась, через пару месяцев мне бы сообщили, что осталось совсем чуть-чуть и странно выгонять человека на финише. Потом оказалось бы, что перед экзаменами переезд — это стресс. Затем начался бы новый семестр, появились бы новые причины, и временное проживание незаметно превратилось бы в постоянное.
Я никогда не была против помощи близким. Если бы Полина попала в трудную ситуацию и попросила остановиться на несколько дней, я бы не стала устраивать допрос с пристрастием. Если бы речь шла о неделе или даже месяце, и мы заранее всё обсудили, я, возможно, рассмотрела бы такой вариант.
Но полгода в двухкомнатной квартире, где у нас с мужем всего одна полноценная спальня, — это уже совсем другой разговор.
— Нет, — твёрдо сказала я. — Полина здесь жить не будет.
Наталья Сергеевна застыла, сжимая в руках полотенце.
— Как это — не будет?
— Именно так. Я не соглашалась на её переезд. Пусть возвращается домой, а вопрос с дорогой, институтом и расходами вы решаете вместе.
— Ты себя вообще слышишь? — голос свекрови стал жёстким, почти металлическим. — Девочке нужна поддержка, а ты ей отказываешь! У вас две комнаты. Неужели так сложно немного потесниться?
— То есть я должна спать в гостиной на диване, а мои вещи должны лежать в спальне рядом с вашими и Полиниными? — уточнила я. — Я правильно понимаю, что вы уже всё распределили?
— Да что ты так драматизируешь? — вмешалась Полина. — Я никому мешать не собираюсь. Буду тихо сидеть, на кухне хозяйничать не стану, в вашу спальню без разрешения заходить не буду.
Я перевела взгляд на сушилку с бельём.
— А это тогда что?
Полина на мгновение замялась.
— Мама просто развесила вещи. Не цепляйся к мелочам.
И в этот момент я окончательно поняла: всерьёз мои слова здесь никто воспринимать не собирается. Для них проблема была не в том, что меня поставили перед фактом. Проблема была в том, что я посмела возразить.
Наталья Сергеевна выпрямилась, сложила руки на груди и посмотрела на меня с видом человека, который собирается вынести окончательный приговор.
— Знаешь что, Анастасия? Давай дождёмся Дмитрия. Он мужчина в семье, он твой муж, и именно он разрешил сестре пожить здесь до окончания учёбы. Вот с ним и выясняй.
— Я как раз и собираюсь поговорить с мужем, — ответила я. — Но сразу предупреждаю: моё решение от этого не изменится.
— Посмотрим, — холодно бросила свекровь.
Сказано это было с такой уверенностью, будто Дмитрий уже давно всё решил за меня, а мне оставалось лишь смириться и перестать создавать неудобства.
Полина снова ушла на кухню, как будто разговор её больше не касался. Наталья Сергеевна вернулась к белью и через несколько минут уже разговаривала по телефону, перечисляя, что ещё нужно привезти дочери из дома.
Я закрыла дверь спальни и опустилась на край кровати.
В голове крутилась одна и та же мысль: как человек, с которым я делю жизнь, мог распорядиться моим домом так, словно моего мнения вообще не существует?
Я взяла телефон и написала Дмитрию:
«Нам нужно серьёзно поговорить. Почему Полина живёт в нашей квартире и почему я узнаю об этом только после возвращения из командировки?»
Ответ пришёл не сразу.
«Анастасия, давай вечером спокойно всё обсудим. Мама тебе объяснит».
Я прочитала сообщение один раз. Потом второй.
Не «прости, что не сказал заранее». Не «я должен был посоветоваться с тобой». Даже не «понимаю, почему ты злишься».
Мама тебе объяснит.
Я убрала телефон и принялась разбирать чемодан. Свои вещи мне пришлось складывать в шкаф, рядом с которым сушилось чужое бельё. За стеной Наталья Сергеевна негромко переговаривалась с Полиной, и обе время от времени смеялись.
Они чувствовали себя совершенно свободно.
А я впервые за два с лишним года брака по-настоящему задумалась, насколько хорошо вообще знаю собственного мужа.
Когда вечером в замке повернулся ключ, я вышла в коридор.
Дмитрий вошёл в квартиру, поздоровался с матерью, обнял сестру и только после этого перевёл взгляд на меня.
— Ну что, Анастасия, — произнёс он с натянутой улыбкой, — мама уже рассказала тебе, как мы решили помочь Полиночке?
Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Нет, Дмитрий. Твоя мама рассказала мне, как вы успели решить судьбу моей квартиры, даже не спросив меня.
