— Всё в порядке.
Мне это сразу не понравилось.
— Что значит — в порядке?
— Ириночка, только не начинай, — мягко, почти умоляюще сказала свекровь. — У меня сегодня день рождения.
Я сдержалась и промолчала.
Поначалу вечер действительно выглядел безупречно. Первые пару часов всё шло так, как и положено на семейном торжестве: гости поднимали бокалы, говорили тёплые слова, вспоминали юность Натальи Сергеевны, смеялись над старыми историями. Я сидела рядом с двоюродной сестрой Дмитрия, недавно вышедшей на пенсию, поддерживала разговор и даже на какое-то время перестала думать о том, как странно вёл себя муж.
Но потом ведущий, широко улыбаясь, объявил главный сюрприз вечера.
— Дамы и господа! Сегодня сын нашей прекрасной именинницы подготовил для своей мамы по-настоящему необыкновенный подарок!
В зале приглушили свет.
На большом экране возник снимок кирпичного дома.
Я узнала это здание мгновенно.
Следом появились кадры подъезда, знакомая лестничная площадка, а потом дверь с номером двадцать четыре.
У меня болезненно сжалось сердце.
Следующая фотография была ещё хуже: мамина кухня с голубыми занавесками на окне.
Я медленно повернула голову к Дмитрию.
— Дмитрий, что это такое?
Он даже не посмотрел на меня.
На экране крупными буквами высветилось: «Новая квартира для любимой мамы».
Гости дружно захлопали.
Наталья Сергеевна поднялась со стула, прижала руки к груди и просияла, глядя на сына так, будто он только что совершил подвиг.
— Сыночек, родной мой! Я знала, что ты не бросишь мать!
Дмитрий взял микрофон, встал и торжественно произнёс:
— Мама всю жизнь думала обо мне, заботилась, помогала. Теперь настала моя очередь сделать её жизнь спокойной и счастливой. Мы с Ириной решили подарить ей уютную квартиру в хорошем районе, рядом с парком.
Когда прозвучало моё имя, у меня словно заложило уши.
Мы решили.
Он правда сказал «мы».
— Дмитрий, — сказала я достаточно громко, чтобы он точно услышал. — Сядь.
Он сделал вид, будто мои слова до него не дошли.
— Мам, пусть это станет началом твоей новой жизни — тихой, красивой и без забот!
Наталья Сергеевна подошла к нашему столу.
— Ириночка, спасибо тебе, дорогая. Я всегда знала, что у тебя доброе сердце.
Она наклонилась, собираясь меня обнять, но я отступила на шаг.
— Подождите. Я ничего не дарила.
Шум в зале сразу стал тише.
Свекровь улыбнулась ещё шире, но улыбка уже была натянутой.
— Ну что ты, зачем так скромничать? Дмитрий мне всё рассказал.
— И что именно он рассказал?
— Что квартира всё равно пустует, а мне она сейчас гораздо нужнее.
Я посмотрела на мужа.
— Ты сказал своей матери, что можешь распоряжаться моим наследством?
Дмитрий резко поднялся.
— Ирина, хватит.
— Нет, Дмитрий. Отвечай.
За столами постепенно замолчали.
Даже саксофонист перестал играть.
И тогда Наталья Сергеевна произнесла фразу, после которой мне стало окончательно ясно: это был не порыв, не недоразумение и не неудачная попытка сделать сюрприз. Это был тщательно подготовленный семейный спектакль.
— Да что ты так вцепилась в эту квартиру? Твоя мать уже умерла, ей она больше ни к чему.
Есть слова, после которых прежним голосом говорить уже невозможно.
Я смотрела на Наталью Сергеевну и видела перед собой не нарядную именинницу с брошью на груди, а женщину, которая только что совершенно спокойно растоптала память о моей маме.
— Повторите, пожалуйста, — тихо сказала я.
— Ириночка, не цепляйся к словам. Я всего лишь сказала очевидное: покойным имущество не нужно.
— Моя мама работала до семидесяти лет, чтобы купить эту квартиру.
— И что с того? Теперь она твоя. А в семье принято делиться.
— В семье принято сначала спрашивать согласия.
Дмитрий схватил меня за локоть.
— Пойдём выйдем, поговорим.
— Убери руку.
Он отдёрнул ладонь так резко, будто обжёгся.
Я повернулась к гостям.
— Простите, что испортила праздник. Но я хочу, чтобы все правильно поняли происходящее. Квартира, которую вы только что видели на экране, принадлежит мне. Я получила её после смерти мамы. Никакого согласия на то, чтобы кому-то её дарить, я не давала.
Кто-то за соседним столом неловко кашлянул.
Одна из родственниц Натальи Сергеевны опустила глаза в тарелку.
Сама свекровь заметно побледнела.
— Дмитрий! — возмущённо воскликнула она. — Ты позволишь жене разговаривать со мной в таком тоне?
Муж посмотрел на меня так, как никогда раньше не смотрел. В его глазах было столько злости, что я на мгновение даже растерялась.
— Ты могла бы хотя бы сегодня подумать не только о себе.
Внутри у меня будто что-то оборвалось.
— А ты мог бы хоть раз подумать обо мне.
После этих слов я взяла сумочку и вышла из зала.
На улице всё ещё шёл дождь.
Я остановилась под козырьком у входа, почти не чувствуя холода, и дрожащими пальцами пыталась вызвать такси.
Через несколько минут позади раздались быстрые шаги.
Я была уверена, что это Дмитрий.
Но ко мне подошла его младшая сестра Ольга.
Близкими подругами мы никогда не были. Она жила в соседнем городе, на семейных встречах появлялась редко и обычно старалась держаться в стороне от разговоров Натальи Сергеевны. Сейчас же Ольга выглядела явно встревоженной.
— Ирина, подожди. Мне нужно тебе кое-что сказать.
— Оль, только не сейчас.
— Именно сейчас. Ты должна знать: это не просто «подарок».
Я подняла на неё глаза.
— О чём ты?
Она быстро оглянулась на двери ресторана.
— Мама продаёт свою квартиру.
— Пусть продаёт. Это её имущество, её решение.
— Ты не понимаешь. Покупатель уже найден. Она уже взяла задаток.
В груди разлился неприятный холод.
— И при чём здесь я?
Ольга посмотрела мне прямо в глаза.
— Деньги нужны Дмитрию.
Мы перешли дорогу и зашли в маленькое кафе напротив ресторана.
Внутри пахло корицей, свежей выпечкой и горячим шоколадом. За стеклом медленно тянулись машины, а по мокрому тротуару спешили прохожие с яркими зонтиками. Ольга долго мешала ложкой сахар в чашке, хотя чай уже давно остыл. Наконец она начала рассказывать то, о чём, как оказалось, знали почти все родственники Дмитрия. Все, кроме меня.
Полгода назад Дмитрий вложил крупную сумму в небольшой мебельный бизнес вместе с каким-то знакомым. Они собирались открыть производство кухонных гарнитуров: сняли помещение, купили оборудование, договорились с поставщиками и были уверены, что быстро выйдут в прибыль. Но партнёр оказался человеком ненадёжным, несколько крупных заказов сорвалось, а долги, которые Дмитрий успел набрать, пришлось возвращать.
— Сколько? — спросила я.
Ольга назвала сумму.
Я едва удержала чашку в руках.
На такие деньги можно было купить хорошую однокомнатную квартиру.
— Почему он мне ничего не сказал?
— Боялся.
— Меня?
— Боялся, что ты заставишь его остановиться.
Я невесело усмехнулась.
— И вместо честного разговора он решил отдать своей матери мою квартиру?
— Мама предложила продать свою трёхкомнатную, чтобы помочь ему закрыть долги. Но оставаться без жилья она не собиралась. Дмитрий сказал, что договорится с тобой насчёт квартиры Елены Викторовны.
— Договорится?
Ольга отвела взгляд.
— Сначала он именно так и говорил. А потом начал уверять всех, что ты уже согласилась.
Я молчала.
Перед глазами стоял Дмитрий, который ещё месяц назад жаловался на задержку премии, просил меня повременить с ремонтом ванной и убеждал, что нам нужно жёстче экономить.
И я экономила.
Покупала продукты по скидкам, откладывала деньги на обучение дочери, отказалась от поездки к морю, о которой мечтала несколько лет.
А всё это время мой муж скрывал от меня долги.
И готовил сделку за моей спиной.
— Почему ты сказала мне это только теперь? — спросила я.
Ольга тяжело вздохнула.
— Я правда думала, что ты в курсе и согласилась. Но сегодня, когда увидела твоё лицо в зале, поняла: Дмитрий обманул и тебя, и нас.
Она немного помолчала, потом добавила тише:
— Ирина, есть ещё кое-что.
Я устало прикрыла глаза.
— Что ещё?
— Мама уже заказала мебель для твоей квартиры. А Дмитрий две недели назад приезжал туда с каким-то мужчиной. Они ходили по комнатам, что-то смотрели, обсуждали.
Я резко выпрямилась.
— С каким мужчиной?
— Не знаю. Мама сказала, что это мастер, который будет делать ремонт.
И тут я вспомнила: недавно в прихожей маминой квартиры я заметила следы грязной обуви. Сама я там всегда переобувалась, поэтому сначала решила, что это Полина заходила туда с подругой.
Но дочь уверяла, что уже несколько недель в квартире не была.
Я достала телефон.
И набрала Дмитрия.
Он ответил только после пятого гудка.
— Ну что, успокоилась? — произнёс он вместо приветствия.
— Ты был в маминой квартире с посторонним человеком?
На том конце повисла пауза.
— Дмитрий?
— Да, показывал мастеру.
— Каким ключом ты открыл дверь?
— У меня есть запасной.
— Откуда?
— Ирина, не начинай снова.
Я почувствовала, как растерянность окончательно уступает место злости.
— Ты сделал дубликат моего ключа?
— Мы семья! — неожиданно сорвался он. — Ты ведёшь себя так, будто я какой-то вор!
— А как мне называть человека, который без разрешения входит в мою квартиру и обещает отдать её другому?
— Я хотел как лучше!
— Для кого?
Он промолчал.
И впервые за семнадцать лет совместной жизни я сама завершила разговор, не дожидаясь ни оправданий, ни объяснений.
Домой я вернулась около десяти вечера.
Полина сидела на кухне с ноутбуком, завернувшись в старый вязаный кардиган, который когда-то принадлежал моей маме. Как только она увидела меня, сразу закрыла крышку ноутбука и подошла обнять.
— Мам, что случилось? Папа звонил. Сказал, что вы поругались из-за бабушки.
Я не хотела втягивать дочь во взрослые разборки. Но притворяться, будто всё хорошо, уже не могла.
Мы сели за стол.
