Марьяна ощутила, как щеки заливает жар.
— Желаю тебе, Марьяночка, — продолжала свекровь, повышая голос, — чтобы ты наконец-то поняла, зачем живешь. А то существуешь, как перекати-поле. Ни детей тебе, ни уюта в доме. Вон у Вероники уже двое ребятишек, а ты всё со своим облезлым котом возишься. Может, Господь и не посылает тебе детей из-за твоей гордыни?
— Людмила, пожалуйста… — тихо произнесла Марьяна.
— Что «пожалуйста»? — свекровь уже вошла в раж. — Я ведь правду говорю! Все соседи смеются! Мужчина у тебя цветущий, а ты — будто воблу на солнце высушили! Если бы не Богдан — кто бы на тебя вообще посмотрел? Радуйся хоть тому, что он терпит тебя в твоей же квартире! Да мы эту лачугу своим присутствием украсили!
— Замолчи! — Марьяна резко поднялась. Стул с грохотом опрокинулся.
— Что?! — Людмила поперхнулась от возмущения. — Ты что себе позволяешь? При людях так разговаривать?! Богдан!
— Сядь, Марьяна… Не позорься… — прошипел Богдан и потянул её за рукав. — Мама тост говорит.
— Это не тост! Это помои какие-то! — она выдернула руку из его хватки. — Вы все тут едите мою еду, пьете моё вино и спокойно слушаете оскорбления в мой адрес прямо у меня дома!
— Да ты истеричка настоящая! — закричала свекровь. — Ненормальная! Богдан, вызывай скорую или разводись с ней немедленно! Мы тебе нормальную найдём женщину! А эта пусть дальше с котами своими живёт!
— Уходите отсюда… — сказала Марьяна.
— Что?
— Все вон!
Скандал разгорелся нешуточный. Соседка Любовь тихонько выскользнула в коридор боком. Друзья Богдана торопливо доедали бутерброды и переглядывались. Людмила кричала так громко, что её слышал весь подъезд: обвиняла Марьяну в неблагодарности и даже хваталась за сердце от волнения.
— Мы уйдем отсюда! — визжала она уже стоя в прихожей. — Но ты ещё приползёшь ко мне на коленях просить прощения! Богдан, собирай вещи! Едем ко мне!
Богдан пошатываясь направился к спальне.
— Ну зачем ты так… Мама переборщила немного… Но ведь можно было по-другому…
— Собирай вещи, Богдан. Я серьёзно.
В ту ночь они ушли. Марьяна осталась одна среди тишины квартиры; только Персик мурлыкал где-то неподалеку.
Прошла неделя. Тишина стала для неё почти благословением: никто не требовал ужин вовремя, не разбрасывал носки по углам и не включал телевизор на полную громкость без спроса. И всё же тревожное чувство не отпускало её ни на минуту.
Однажды вечером она вернулась с работы и заметила: входная дверь приоткрыта. Сердце ухнуло вниз: ключи у Богдана ведь остались…
Она толкнула дверь рукой и застыла на пороге: внутри кто-то шуршал пакетами и двигался так уверенно и деловито, словно находился вовсе не в чужой квартире.
— Богдан?.. — позвала она негромко и шагнула внутрь коридора.
Ответа не последовало.
Зато из комнаты донёсся знакомый голос:
— Ну наконец-то пришла… Я уж подумала до ночи будешь шататься где-то…
Марьяна зашла дальше и увидела Людмилу возле шкафа: та распахнула дверцы настежь и копалась среди её вещей с видом хозяйки на распродаже – вытаскивала одежду одну за другой, перекладывала их по пакетам без разбора. На полу уже стояла коробка со скотчем поперёк крышки; рядом аккуратно упакованная микроволновка – плёнка поверх пакета.
— Вы… чем занимаетесь? – голос у Марьяны прозвучал тонко против её желания.
— Тем же самым занимаюсь – тем что нужно делать,— невозмутимо ответила свекровь.— Забираю то необходимое для Богдана. Он здесь жил – значит имеет право на своё имущество. А ты… – она смерила девушку взглядом сверху вниз – ты здесь временно задержалась…
Марьяна машинально огляделась вокруг: квартира казалась непривычно пустой и холодной несмотря на горячие батареи; но больше всего давила тишина…
Персик почему-то даже не вышел встретить её…
– Персик? – позвала она чуть громче.– Персик… кис-кис…
Никакого ответа…
Она метнулась к кухне – там входная дверь была чуть приоткрыта наружу; словно кто-то специально забыл прикрыть её до конца…
Марьяна резко обернулась к свекрови:
– Где кот?
– Ой да только без сцен сейчас начни ещё… – отмахнулась Людмила.– Крутился под ногами туда-сюда… Я дверь открыла проветрить – он сам выскочил… Ему полезно воздухом подышать…
Внутри у Марьяны всё оборвалось разом.
Она босиком выбежала из квартиры прямо в тонких носках; холода даже не почувствовала сначала…
– Персик!
На лестничной площадке у перил сидел рыжий комочек шерсти.
Кот прижался к стене всем телом; распушился от страха.
Глазёнки круглые-круглые как пуговицы.
Он дрожал всем телом и лишь жалобно пискнул,
когда Марьяна присела рядом с ним…
